Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Вивека Стен

Тихая вода

Моей храброй маме


Пролог

Такая тишина бывает только зимой, когда сезонные гости еще не овладели архипелагом и шхеры принадлежат только их постоянным обитателям. Над темной гладью воды воздух кристально чистый и плотный, как стекло, и на суше еще белеют отдельные островки нерастаявшего снега.

Стайка крохалей [Птицы из семейства утиных.] обозначилась точками в небе, под ней, низко над горизонтом, стоит солнце.

— Помогите мне, — хрипит он. — Помогите, бога ради.

Ему бросают канат с петлей на конце, в которую ему удается пролезть.

— Теперь тащите…

Он фыркает, пытаясь ухватиться за борт негнущимися пальцами, и выглядит удивленным, когда через борт переваливается якорь. Как будто еще не понимает, что ему осталось жить несколько секунд, прежде чем чугунная штуковина утянет его на дно.

Рука, запутавшаяся в рыболовной сети, — последнее, что появляется на поверхности, а потом темная гладь снова смыкается с похожим на вздох звуком.

Трещит мотор — и лодка медленно разворачивается в сторону гавани.



Глава 1

Понедельник, первая неделя

— Ко мне, Пикси, ко мне…

Мужчина на берегу раздраженно высматривает таксу. Конечно, собаку можно понять после стольких дней взаперти в тесной каюте, но немного дисциплины не помешало бы. По-хорошему, ее давно бы следовало привязать. На Сандхамне, в Стокгольмских шхерах, летом собакам не разрешается гулять без поводка, но «девочка» выглядела такой счастливой, что хозяин просто не мог не наплевать на этот запрет.

Тем более ранним утром, когда вокруг никого нет, кроме чаек. Жители немногих домов у побережья еще не проснулись. Воздух чистый и свежий, как будто омыт ночным ливнем. И теплое солнце обещает еще один погожий день.

Легко шагать по уплотнившемуся от влаги песку. Низенькие сосны сменяются зарослями песчаного колосняка и желтыми цветами, которые часто встречаются у воды. У самой кромки в волнах веером полощутся водоросли. Одинокая лодка отчаливает от Фалькена в восточном направлении. Куда же запропастилась эта чертова псина?

Мужчина идет на радостный, заливистый лай. Маленький хвост так и ходит из стороны в сторону. Пикси стоит у скалы и что-то нюхает, на таком расстоянии невозможно разобрать, что именно. Приблизившись, мужчина чувствует неприятный запах, который вскоре окутывает его кисловато-удушающим облаком. Возле скалы лежит нечто похожее на ворох тряпья. Мужчина наклоняется, чтобы отогнать собаку, и видит полную водорослей рыболовную сеть. А потом вдруг понимает, что это такое на самом деле.

Из этого куля, набитого водорослями и тому подобными дарами моря, выглядывает пара босых ног. На обеих не хватает нескольких пальцев. Кости торчат, как обглоданные, из ошметков сморщенной зеленоватой кожи. Мужчина чувствует, что его вот-вот вырвет, и не успевает ничего сделать, прежде чем желудок выворачивается наизнанку. Розоватая жижа попадает ему на ботинки, но мужчина ничего не замечает.

Вернувшись в вертикальное положение, он идет к морю ополоснуть рот, после чего достает мобильник и набирает номер службы спасения.

Глава 2

Инспектор уголовной полиции Томас Андреассон действительно ждал этого отпуска. Четыре недели в летнем домике на острове Харё в Стокгольмских шхерах. Утренние купания, гребля на каяках, мясо на решетке и обязательный визит к крестнику на Сандхамн.

Вообще Томас Адреассон предпочитал отпуск в августе, когда и вода теплее, и погожих дней больше. Но в этом году, так уж получилось, в городе стало невыносимо тоскливо уже после праздника летнего солнцестояния, и инспектора потянуло в шхеры.

Отдел уголовных преступлений участка в Наке, куда Томас перевелся в прошлом году, оказался жарким местом. Зато было и чему поучиться, даже для инспектора с четырнадцатилетним стажем, восемь лет которого приходилось на морскую полицию.

Томас имел опыт управления почти всеми судами, имевшимися на вооружении морской полиции — от военного штурмовика СВ90 до катера Яна Шерфе [Ян Шерфе (1922–2008) — шведский конструктор катеров.] 9980 и жестко-корпусной надувной лодки. Он знал шхеры как свои пять пальцев — все мели до единой плюс места, особо опасные при малой воде. И каких только оправданий не наслушался от горе-мореходов, особенно нетрезвых. Томас занимался всем — от угнанных катеров и актов вандализма до заблудившихся иностранцев и застрявших на островах подростков. Выслушивал постоянные жалобы на незаконную рыбную ловлю, но морская полиция мало что могла с этим поделать. Разве закрыть глаза на произвол местных жителей, самовольно конфискующих сети тех, кто не уважал прав на рыбные промыслы.

В общем и целом Томасу это нравилось, и если бы не маленькая Эмили, ему и в голову не пришла бы мысль о переводе. Ну а потом, когда все надежды рухнули, он просто не нашел в себе силы вернуться на прежнее место. Теперь проблема была в том, чтобы пережить очередной день.

Темпы работы в Наке оказались не менее напряженными, но Томас на удивление быстро приспособился к новой форме работы. Хотя время от времени, особенно летом, и тосковал по рейдам в шхеры и морю.

В приоткрытой двери показалась коротко стриженная голова Маргит Гранквист — коллеги Томаса и более опытного полицейского инспектора.

— Томас, пошли к Дедушке. Говорят, где-то на Сандханме нашли мертвеца.

Томас поднял глаза.

Дедушкой называли шефа уголовного отдела полицейского участка в Наке, которого на самом деле звали Йоран Персон [Ханс Йоран Персон (р. 1949) — премьер-министр Швеции с 1996 по 2006 год.] — так же, как премьер-министра. Другой посчитал бы это совпадение счастливым, но шеф всячески стремился отмежеваться от знаменитого тезки и не упускал случая лишний раз намекнуть, что его политические взгляды совсем не обязательно совпадают с таковыми известного политика. О каких именно взглядах идет речь, Дедушка не уточнял. На беду, он отличался полнотой, что еще больше сближало его с премьер-министром и увеличивало количество раздражавших намеков со стороны коллег.

В общем и целом, это был полицейский старой закваски — жестковатый, немногословный, но умеющий создать вокруг себя доброжелательную атмосферу и за это любимый подчиненными. Его отличали дотошность, профессионализм и очень, очень богатый опыт.


Когда Томас вошел в кабинет Дедушки, Маргит уже была там, с очередной чашкой кофе. Местный кофейный автомат производил напиток, способный уничтожить все живое, настоящий крысиный яд, поэтому вид невредимой Маргит каждый раз вызывал у Томаса удивление. Сам он давно перешел на чай.

— Итак, на северно-западном побережье Сандхамна обнаружен труп мужчины, — начал Дедушка. — Порядком подпорченный; похоже, пролежал в воде достаточно долго.

Отметив что-то в записной книжке, Маргит подняла глаза:

— Кто его нашел?

— Какой-то бедняга-лодочник. Парень был потрясен, зрелище не из приятных. Около семи утра позвонил в службу спасения. Он выгуливал собаку на берегу, где и наткнулся на тело.

— Есть основания подозревать убийство? — Томас тоже достал блокнот. — Признаки насилия, нанесения телесных повреждений…

— Об этом говорить рано. Покойник найден буквально завернутым в рыболовную сеть или что-то вроде того. Морская полиция уже в пути, со всем, что нужно для транспортировки тела.

Дедушка повернулся к Томасу:

— У тебя дом на Харё, насколько я помню. Это ведь недалеко от Сандхамна?

Томас кивнул:

— От одного острова до другого десять-пятнадцать минут пути.

— Отлично. Значит, тебе знакомы те места. Будешь в Сандхамне, загляни и туда. Заодно навестишь старых друзей в морской полиции.

Лукавая усмешка тронула губы Дедушки.

— Есть основание возбуждать дело об убийстве? — Томас заглянул шефу в глаза.

— Пока что это смерть от неустановленных причин. Когда речь зайдет об убийстве, Маргит будет руководителем следственной группы, а до того, думаю, заняться им можешь ты.

— Мне это просто донельзя кстати, — подала голос Маргит. — Ты и представить себе не можешь, сколько отчетов мне нужно сдать до отпуска.

Решительный кивок подчеркнул ее отчаяние. Обратный отсчет пошел. Несколько дней бумажной рутины — и вот она, долгожданная свобода в виде съемного домика на западном побережье и четырех недель только с семьей.

Дедушка взглянул на часы.

— Полицейский вертолет уже в городе, — сказал он. — Они могут забрать тебя и криминалистов через двадцать минут с площадки возле Шлюза. Обратно полетишь с морскими полицейскими… Ну, или вернешься на рейсовом катере.

На последней фразе шеф снова усмехнулся.

— Без возражений, — улыбнулся Томас. — Ты можешь принудить меня к полету на вертолете в любое время дня и ночи.

Дедушка поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— Договорились. Дашь знать, когда вернешься, чтобы я тоже был в курсе.

Шеф встал в дверях, почесывая подбородок:

— И расслабься, Томас. Середина лета, туристический сезон — там должно быть здорово. Толпы взбудораженных туристов и журналистов — последнее, что нам нужно. Ты же знаешь газетчиков. С каким удовольствием они поменяют рекомендации относительно особенностей секса летом на досужие домыслы об убийстве в шхерах.

Маргит ободряюще улыбнулась Томасу.