Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Рон пятился назад, но вскоре припечатался к стене барака.

— Ну, вот и пришел твой последний миг, малец. Проси пощады…

Рон отрицательно мотнул головой. Возможность победить Глыбу еще оставалась. Нужно лишь дотянуться до своего ножа или позаимствовать тесак, висящий на поясе у Глыбы.

Поскольку противник промолчал, Глыба сделал первый замах, и сильнейший удар пришелся над головой Рона, оставив в стене глубокую вмятину с идущими от нее трещинами. За ним последовали еще два удара, справа и слева, со схожими последствиями для стены хибары. Казалось, еще парочка ударов — и стенка просто обрушится. Четвертый удар пришелся точно в живот Рону.

Но Финист был к нему готов, собственно, на самый слабый удар он и рассчитывал, не в грудь, что грозило бы переломанными ребрами, даже сквозь бронежилет, а в живот. Для чего даже пришлось подпрыгнуть. Тем не менее чудовищная сила буквально отбросила его на метр-полтора.

Банда Глыбы восторженно заревела. Глыба вел себя соответствующе и, решив, что с противником покончено, стоял на месте и вздымал вверх руки, прикрикивая:

— Да! Да! Да!

Дождавшись, когда Глыба чуть развернется и потеряет из виду поверженного противника, Рон быстро вскочил и в одном перекате достиг врага. Одно движение — и нож противника оказался в его руке. Глыба среагировал быстро, но недостаточно. Прыжок — и Рон, обхватив горло Глыбы левой рукой, правой принялся наносить удары в бок.

Глыба оказался настоящим быком, и десяток ударов не прикончили его мгновенно. Он даже сумел сбросить с себя Рона и, схватив булаву, обеими руками замахнуться для решающего удара, чтобы покончить со своим врагом.

И наверняка покончил бы, но захрипел, неуверенно переступил на месте взад-вперед, зашатался и повалился на спину.

Что тут началось в стане Глока… Крики радости, вперемежку с бранью в адрес членов банды поверженного Глыбы. Глыбовцы хмуро смотрели на своих противников, казалось, еще немного — и они ринутся на своих врагов. Но гибель безусловного авторитета подкосила их уверенность, и они отступили, растворившись в темноте.

— Мы можем продолжить путь к Совету? — первым делом поинтересовался Рон, когда опасность массового побоища миновала.

— Вполне… — ответил Глок, улыбаясь во все тридцать два зуба, и отдал несколько невнятных приказов своим людям.

Глок шел вперед вполне уверенно, что несколько удивило Рона.

— А если нападут, чтобы отомстить?

— Не нападут…

— Почему?

— А зачем? Кто против нас, сейчас бегут в другие банды, кто за — утром придут просить, чтобы их приняли.

— Ясно… Все же не могу понять одну вещь… С чего это ты доверил по сути судьбоносное решение первому встречному? Ведь если бы я проиграл…

— Если бы ты проиграл, ничего бы не изменилось, — ухмыльнулся Глок. — Территорию пришли оспаривать мы, чтобы взять нас, им пришлось бы идти самим к нам… Но я чувствовал, что ты не проиграешь, и оказался прав.

— Мифическое шестое чувство?

— Нет, хотя где-то и это тоже… Ты перехватил Лезвие…

— Это кто? — поинтересовался Финист, поняв, что это кличка.

— Тот, кто держал нож у твоего горла…

— Только поэтому?

— Угу… Лезвие очень быстр…

— Расслабился… чувствовал себя уверенно… — пожал плечами Финист.

— Лезвие никогда не расслабляется. Он псих. К нему невозможно подкрасться ближе чем на два метра… приблизишься ближе — и ты уже с ножом в брюхе. И ты его сделал. Так что вполне понятно, что я поставил на тебя.

— Поставил бы его против этого Глыбы.

— Лезвие быстр, но туповат. Иначе бы он уже давно порешил меня, но все же понимает, что не сможет управиться с бандой, поэтому довольствуется должностью первого воина.

— Как у вас все похоже на…

— На что?

— Неважно.

— Пусть так, — не стал настаивать на ответе Глок, понимая, что у всех есть свои секреты. — Мы, собственно, Уже пришли. Дальше я идти не могу.

Финист огляделся. Они стояли перед парком, только от парка, изрядно пострадавшего во время штурма города Легионом, которым командовал Рон в качестве легата, не осталось и следа. Негры варварски вырубили его подчистую, и теперь от домов до Совета лежало чистое пространство.

— Почему не застроили? — кивнул на поле Рон. — Столько места…

— Лысый запретил. Сам понимаешь, через такое поле в открытую не подобраться, все простреливается как на ладони.

— Понятно… Что ж, будем считать, что ты выполнил свою работу, Глок — машина твоя. Хотя за такую подставу с разборкой тебе башку не мешало бы открутить.

Глок лишь засмеялся и, махнув рукой, почти исчез в темноте, но, остановившись на грани различимости, спросил:

— Как тебя звать-величать, мужик? А то такую работу для нас проделал, и звать промеж себя героя мужиком… Меня не поймут.

— Рон… Рон Финист.

— А кликуха? А то имена у нас не шибко в ходу… Или у тебя ее нет? А то мы быстро подберем что-нибудь стоящее!

Рон ухмыльнулся и, ни секунды не думая, ответил:

— Цербер.

9

— Ты знаешь… а мне здесь начинает нравиться… — поделился своими ощущениями Лысый. — Чистый свежий воздух, натуральная еда… И даже травка ваша куда лучше нашего «тюфяка»…

Лысый еще раз затянулся косячком и с блаженством выдохнул.

Нэнси с ненавистью смотрела на своего мучителя. Три месяца она жила взаперти в спальне, устроенной из конференц-зала. Ее лицо покрывали многочисленные синяки и порезы. Лысый бил ее, когда у него ничего не получалось, а не получалось довольно часто. Все из-за пристрастия к «тюфяку» на Земле и новой траве уже здесь, когда запасы старого наркотика быстро истощились.

Нэнси много раз пыталась сбежать из Совета, ставшего ее тюрьмой, но спуститься ниже третьего этажа ей не удавалось. Каждый раз ее ловили и возвращали обратно Лысому, после чего следовали новые побои.

— Мозги прочищает… Да, здешние условия не сравнить с теми, что были на Земле. Эти купола…. Вечный сумрак и эти водоросли с вкусовыми добавками вместо настоящих продуктов. Даже странно, что мы до последнего пытались остаться там, в своих норах… Но увы… власти выбросили в воздух усыпляющие газы и нас просто собирали, точно опавшие желуди… А когда мы очнулись, то оказались уже в трюме корабля.

— Ты скоро умрешь…

— Это от употребления вашей дури?! — засмеялся главарь разбойничьих шаек.

— Нет… хотя и от этого тоже. Но скорее тебя убьет мой жених.

Лысый прыснул от смеха, а потом засмеялся во весь голос.

— Твой жених?! — все еще смеясь, переспросил Лысый. — Да я скорее умру от смеха!

Может, Лысому действительно было смешно, а может, так на него действовал наркотик, но смеялся он долго, и казалось, что еще немного, и он действительно загнется от смеха. Лысый повалился на кровать и его буквально ломало пополам, как от жесточайшей ломки, он даже начал хрипеть и кашлять… Но то была не ломка, а сказывался недостаток кислорода из-за долгого смеха.

С большим трудом Лысый перестал смеяться и, утерев слезы, снова сел на кровати.

— Не смеши меня так больше, дорогуша, — все еще вздрагивая, попросил Лысый. — Смех хоть и продлевает жизнь, но от него действительно можно откинуть копыта… Да никто на этой планете не способен прийти и убить меня! Тем более ваши слюнтяи мужского рода! Все их отличие от баб — наличие яиц между ног! Вспомни сама, как разбегались ваши, прости господи, солдаты! Название одно! До сих пор не могу вспоминать без смеха!

Нэнси зло нахмурилась. Ей так надоел ее истязатель и насильник, что она, не выдержав, в запале выкрикнула:

— А я и не смешу тебя, сволочь! Его сейчас нет на планете, но он скоро вернется. И тогда он придет и убьет тебя. Он — цербер! Примарх Легиона!

Лысый медленно повернулся к своей пленнице. Выражение веселья медленно сползло с его лица. Он, конечно, уже успел изучить не шибко интересную историю Ра-Мира и узнать о самой ее яркой странице — нападении Легиона церберов.

Церберов — людей, выкраденных с различных планет и насильно, с помощью психоустановок, сделанных неким Кэрби Морфеусом или Повелителем, солдатами. Он хотел завоевать весь мир и, возможно, даже сумел бы это сделать, не пристукни его собственный легат, вышедший из-под контроля и ставший впоследствии примархом Легиона.

Жители не смогли принять такое количество «психов», и Легион вернулся на свою планету-базу Цербер.

Тем не менее он каждые три-четыре месяца прилетал на Ра-Мир за продовольствием.

— Что ты сказала?.. — прохрипел Лысый.

— Что слышал, ублюдок! Он легионер! Примарх! И он убьет тебя!

— И ты хочешь сказать, что он твой жених?

— Именно!

Лысый, не удержавшись, ударил Нэнси обратной стороной ладони по лицу. Девушку отбросило на подушки, где она ненадолго замерла, слизывая проступившую на губах кровь. Но ни хныканий, ни тем более плача Лысый так и не услышал.

— И когда же должен прибыть твой жених? — спросил он.

— Скоро, очень скоро… — с угрозой и даже мстительностью в голосе ответила Нэнси.

Лысый хотел ударить Нэнси еще, но его остановил стук в дверь.

— Босс, можно войти?!

— Чего тебе, Конопатый?!

— Извини, босс. Нам доложили, что на космодроме сел челнок частника…

— Когда?

— Полчаса назад…

— Почему раньше не доложили?!

— Ты же знаешь, там Ромб верховодит…

— Сволочь… Пора им заняться, а то стал слишком много себе позволять. Нужно задержать.

— Челнок мы, конечно, задержим, но вот один из его пассажиров уже покинул космодром на собственной машине и уже наверняка в городе.

Лысый, не удержавшись, посмотрел на свою пленницу.

— Это он, — кивнула она и специально широко Улыбнулась разбитыми губами, не обращая внимания на острую боль. — И он пришел за тобой…

Лысый едва сдержался, чтобы не наброситься на Нэнси, но ответил спокойно:

— Рано радуешься… К тому же он вряд ли захочет взять тебя в жены после моих объятий!

Нэнси дернулась, как от пощечины. Многие женщины-пленницы именно потому покончили с собой, что после насилия над ними на Цербере никто не хотел брать их в жены, они стали словно прокаженными. Лысый счастливо заржал, наблюдая за взыгравшими на лице пленницы чувствами. Он знал, что слово иногда ранит сильнее грубой физической силы.

— Конопатый! Собирай людей! Челнок и тем более грузовик в личном пользовании нам в любом случае не помешает!

— Слушаюсь, босс!

— А ты сиди здесь, дорогуша, и готовься! Надень свое лучшее нижнее белье. Мне нравится красное… причешись, надушись… Обычно после хорошей заварушки у меня появляется много сил!

Произведя неприличное телодвижение тазом, Лысый, посмеиваясь, вышел из спальни.

10

Рон Финист наблюдал и все никак не мог решить, с какой стороны подступиться к Совету. Забор перестроили, и из чисто декоративного он превратился в функциональный. По углам периметра стояли вышки с пулеметным расчетом из двух бойцов. То и дело с крыши Совета по полю проносился луч прожектора, обшаривая окрестности на наличие чужих.

Рон сам стал свидетелем того, как пулеметчики открыли перекрестный огонь, а высунувшиеся из-за стен часовые из автоматов добавили, по двум паренькам, зачем-то решившим подкрасться к резиденции Лысого. Один из ребят остался лежать среди пеньков вырубленного парка, а второй, чудом, петляя, точно греггер, убегающий от нубиса, спасся в городской черте.

Финист вынужден был признать, что не ожидал от разбойников такой хорошей постановки охраны. Но его ободрило то, что ребята смогли пройти перебежками как минимум половину расстояния от домов до забора незамеченными, значит, какой-то системы сигнализации нет. Охрана полагается исключительно на свои органы чувств: глаза и уши.

Рон, мысленно поблагодарив Глока за темный длинный замызганный плащ, скрывающий его на фоне земли, накинул капюшон, лег на землю и медленно пополз в сторону Совета или, как его теперь называли — Резиденции.

Ползти пришлось долго и очень медленно, то и дело замирая при любом подозрительном шевелении на вышках или при появлении над стенами голов особенно рьяно выполнявших свои обязанности часовых. Иногда рядом проползало яркое пятно света прожектора, дважды Рон оказывался у него на пути. Финист к этому времени успевал распластаться на земле, и световое пятно проходило, не задерживаясь.

Вот и стена. О том, чтобы перелезть через нее, не могло быть и речи, хотя с этим проблем бы не возникло. Его бы просто в один миг заметили часовые на вышках и расстреляли из пулеметов, как того несмышленыша…

Пройти Рон решил там, где ждут меньше всего. Не через главные ворота, конечно, а через вышку. Как известно, под горящей свечой всегда темнее всего, и Финист мог, без особого страха быть обнаруженным, встать во весь рост.

Из вышки, защищенной мешками с песком, на высоте трех метров, слышались приглушенные голоса стрелков.

— Бляха… Бляха… Не притворяйся, что спишь… Я же вижу, у тебя ресницы дрожат…

— Ну чего тебе, Кайф?!

— Дай кайфануть…

— Так и знал, что ты попросишь… Мог бы и не спрашивать.

— Ну чего тебе жалко, что ли? Я же вижу, ты сам хочешь кайфануть.

— Нельзя, — с трудом выдавил из себя Бляха. Ему действительно хотелось затянуться. — Если Люк узнает, что кайфуем на посту, он с нас три шкуры спустит, а потом на плантацию отправит…

— А он не узнает…

— А если проверять пойдет?

— Ни… не пойдет. Он что, совсем больной посреди ночи посты проверять? Сам знаешь, он только вечером или рано утром обход делает… Ночью Люк ходит, только когда с бабой развлекается. А сейчас у него никого нет… я знаю.

— Откуда?

— Специально проверял…

— Ишь, какой предусмотрительный…

— Ой… дак его вообще нет!

— Я знаю.

— Ну же, Бляха… поделись с напарником! Не жадничай!

— Может, не будем сегодня?.. А то Лысый самолично куда-то намылился на броневике и с двумя машинами, полными бойцов!

— Так тем более не вижу причин отказывать себе в маленьком удовольствии! Ведь Люк — тень своего хозяина! Где Лысый, там и Люк! Давай доставай!

— А у меня нет… — зажадничал Бляха.

— Есть, Бляха, я знаю… Ты меня знаешь… я отдам сторицей.

Послышалось шевеление. Бляха, по всей видимости, полез за пазуху за кисетом. Кайф что-то радостно забормотал. От крыши отразились две красноватые вспышки — это наркоманы запалили самокрутки.

Рон продолжал ждать, сам не зная, чего, но он чувствовал: лезть сейчас — все равно, что засыпаться. Часовые продолжали затягиваться, ведя неспешную беседу.

— Хорошая у местных трава, — нахваливал Кайф. — Я будто даже вижу лучше… точно ночники в глаза вставили!

Бляха с Кайфом посмеялись не бог весть какой шутке.

— Ну, раз ты стал лучше видеть, то посиди пока пару минут один…

— А ты куда?

— Да меня после этой травки в сортир по легкому пробивает…

— Ну так сделай отсюда…

Рон посторонился, а то вдруг впрямь сделает… и прямо ему на голову.

— Не… мешки оболью, потом вонять будет…

— Ну давай…

Финист обрадовался такому счастью. Бандит по кличке Бляха стал спускаться вниз и, объяснившись с дозорными на стенах, поспешил в туалет. Не медля ни секунды, Рон принялся взбираться наверх. Преодолев кирпичную стенку и убедившись, что он вне поля зрения прочих часовых, быстро взобрался по перекладинам вышки.

Как Рон и ожидал, Кайф и не думал пользоваться своим улучшенным зрением для несения вахты, а, рассевшись на полу и прислонившись к стенке, продолжал докуривать косяк. Прыжок, и Рон, перемахнув через мешки, оказался внутри вышки.

— Ты кто? — спросил Кайф. — Глюк?

Рон отбил руку Кайфа, пытавшегося удостовериться, не глюк ли перед ним, путем протыкивания пришельца пальцем.

— Нет, не глюк…

— А кто?

— Смерть твоя…

Молниеносное движение — и, захрипев, Кайф повалился с перерезанным горлом. Рон оттащил его к противоположной от входа стенке. Когда он закончил, начал подниматься второй.

— Кайф, ты где… — на входе спросил Бляха.

— Здесь…

Бляха повернулся на звук и получил удар ножа в сердце.

Финист быстро обшарил убитых и более основательно осмотрел площадку вышки, но никакого серьезного оружия вроде автоматов и гранат не нашел. Не очень хорошие ножи да пистолет у Бляхи, плюс пулемет. Но с пулеметом, хоть он оружие и мощное, скрытно не побегаешь… Взяв ножи и пистолет, Рон открыто стал спускаться с вышки и направился в сторону туалета так, что его никто останавливать не стал.

Улучив момент, Финист юркнул в сторону основного здания, к одному из боковых ходов.

11

Уверенная поступь сделала свое дело — Рона приняли за своего. Проблемы возникли уже внутри. За дверью его встретил угрюмый субъект, вооруженный автоматической винтовкой.

— Ты кто такой? — спросил он, выйдя из-за столика, на котором находились бутылка с водой и какой-то блокнот, явно собираясь преградить путь неизвестному.

Отвечать Финист не стал, он мог застрелить угрозу, но, дабы не поднимать лишний шум, предпочел обойтись ножом. Бросок — и охранник, опрокинув столик, свалился на пол.

— Вот это уже лучше, — довольно пробормотал Рон, подняв автоматическую винтовку МФ-100. С ней он почувствовал себя куда увереннее.

Но что делать дальше?

Пройдя немного вперед, Финист принялся подниматься наверх. Ведь если где и искать людей, знающих ответы на его вопросы о том, что произошло с Ра-Миром, то только наверху, там, где предпочитают обитать самые главные.

Навстречу кто-то шел. Рон слышал уверенные шаги и, напустив на себя деловой вид, также уверенно двинулся навстречу неизвестности.

— Эй! — остановил его разбойник, выглядящий довольно презентабельно: добротные штаны, жилетка.

— Да, э-э… — замялся Рон, не зная, как разбойники обращаются к своим старшим по званию.

— Новенький?

— Да…

— Даже если и так, все равно должен знать, что с оружием выше третьего этажа подниматься нельзя! — приблизился к Рону разбойник, избавив Финиста от нужды приближаться самому.

— Простите… я забыл…

— Кто твой командир?!

— У меня нет командиров… — схватил Финист за горло ничего не ожидавшего от перепуганного бойца бандита. — Я сам себе командир.

— Что тебе надо? — прохрипел разбойник, пытаясь отстраниться от ножа, окровавленный кончик которого Рон опасно приблизил к глазу пленника. — Лысого нету…

— Я знаю, и он мне не нужен…

— Тогда кто?

— Кто-нибудь из прежних обитателей Резиденции. Желательно высокопоставленных, а не каких-нибудь уборщиков.

— Зачем? — изумился разбойник такой странной просьбе.

— Не твое дело! Ты знаешь кого-нибудь?

— Никого из старых руководителей не осталось… их либо порешили, либо они слиняли…

— Это плохо…

— Но есть парочка довольно знающих людей, которые работают здесь… не из наших… — заторопился выслужиться разбойник, почувствовав холодную липкую сталь на своем лице.

— Веди, — кивнул Рон, выбирать не приходилось, нужно пользоваться любой возможностью. — Но не дури…

— Конечно…

Пленник вел Рона по длинным коридорам. Иногда им навстречу шли люди, и, поравнявшись с ними, Финист всех валил в быстром темпе. После чего приходилось выбивать ближайшую дверь и забрасывать тела в пустующие комнаты. И хотя свежие потеки крови на полу оставались, но Рон надеялся, что они в таком беспорядке не привлекут большого внимания.

— Чего тут такой срач? Неужели нельзя прибрать? — поинтересовался Финист, обозрев тут и там валявшийся в коридорах мусор: бумага, окурки, просто куски грязи…