logo Книжные новинки и не только

«Красные камни» Влад Савин читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Влад Савин Красные камни читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Молчание на пару минут.

— Интересная картина, — наконец произнес военный, — и страшноватая в чем-то. Это ведь как ленд-лиз выходит их помощь — военная, научная, техническая. Когда цели наши и капиталистов совпадают. А под эту лавочку втихую можно и иное провести — например, погоны, министерства вместо наркоматов, с попами дружба, и частная собственность, оказывается, дозволена, если трудовая — артелей развелось, как и при нэпе не бывало. Андрюха, скажи, мне одному кажется, что милиция в новой форме на царских городовых стала похожа? Даже быт у людей другой — про коммуны никто уже и не заикается, зато отдельная квартира стала идеалом, к которому надо стремиться, ты лишь работай хорошо. Детей раньше на лето в деревню к родне вывозили — а теперь собственные дачи дозволены, по закону от сорок седьмого [В нашей истории, закон о садово-огороднических товариществах, 1949 год. — Здесь и далее примечания автора.]. А много ли в наше время было личных автомашин? Причем партия наша смотрит на это нормально. И даже дискуссии дозволены — пока сугубо среди своих, но подожди, скоро и до масс дойдет. Тебе все это ничего не напоминает?

— Положим, в тридцать седьмом мы бы так не болтали, — усмехнулся штатский, — так ты к чему клонишь? Что эти, из будущего, если наше предположение верно, нам вовсе не друзья, а союзники? Попутчики, на тот момент времени, а вот дальше — это вопрос? Так ведь о том, чтоб узду ослабить, еще задолго до них движение было — и выборы с множеством кандидатов, и больше власти Советам, Конституция тридцать шестого была вершиной. Ну, а дальше пошел откат.

— За Робеспьерами приходят Бонапарты, — сказал военный. — Да, было. И от кого исходило тогда, забыл? А теперь снова зерно упало, в подготовленную почву. У нас ведь ничего не делается просто так — культ Победы, празднование, даже парад теперь не на Первомай, а Девятое. Ради того же — ведь Советская армия, что брала Берлин, это уже не РККА, в которой мы служили когда-то, не передовой вооруженный отряд мирового пролетариата, а официально армия Советской державы. «За веру, царя, Отечество» — «За Родину, за Сталина, за КПСС». И даже тут — держава и идея поменялись местами. Но если Победа — то значит, и новый курс верен? За Робеспьерами приходят Бонапарты — и знаешь, на мой взгляд, самое подлое, что там, у французов, контрреволюции не было. А когда Бонапарт провозгласил себя императором Наполеоном, никого из его прежних сподвижников назад в простонародье не выпихнули — все они с радостью стали графьями и баронами, забыв про свое прежнее «либертэ, франшитэ, эгалитэ». Так же как и народ — что тогда было аналогом собственных дач и машин? Забыли лишь Революцию — но нам-то какое дело, мы ведь уже выбились наверх, из грязи в князи?

— Андрюха, вот не пойму, ты на что намекаешь? — спросил штатский. — Ну да, слышал я уже тут, по углам — «Красная империя», от отдельных товарищей. А геноссе-камрады и Самого, не стесняясь, красным кайзером зовут. И что — думаешь, он решит себя и в монархи?

— Он — нет! — усмехнулся военный. — Хотя, положа руку на сердце, вот если бы решился, многие бы выступили против? Но раз он этого не сделал — хотя, тут уж прости, но моя циничная натура говорит, сам он и так по факту имеет все, но вот стоящего наследника у него нет, чтоб династию создать, и зачем тогда корона? Проще уж, как Петру Первому, в завещании «отдать все» — кому? А вот тут перспективы рисуются самые тревожные… Если названные выше товарищи пришли из будущего, то какой у них строй? Ведь и монархисты могут быть патриотами, что мы и видели после Победы, уж если сам Деникин пенсионером в Крыму доживал, милостливо прощенный. В сорок третьем тут в Москве дело «Януса» было, ты должен знать. Был товарищ с явными заслугами в Гражданскую, которого сам Дзержинский именным оружием наградил — по биографии, из крестьян Виленской губернии, что под поляками, сам из германского плена вернулся в восемнадцатом, в РККА с того же года, затем в ЧК и ГПУ, контру давил старательно и с умом, дело свое делал хорошо, высоко не лез, в игры не встревал, оттого даже тридцать седьмой не только пережил без вопросов, но даже и взлетел выше, на освободившееся место. А оказался, как разоблачили, кадровым офицером германского Генштаба, засланным с дальним прицелом, чистокровным немцем фон каким-то. Хотя напомню и повторю, в Гражданскую и после нам несомненную пользу принес — ну кто ему беляки?

— Ох, Андрюха, чую, втягиваешь ты меня… Вот не был бы ты моим дружбаном с тех времен…

— То арестовал бы меня по обвинению в заговоре. Сам-то ты веришь, что я был и остаюсь истинным коммунистом?

— Вообще, про твою «гибель» под Теруэлем тогда тоже всякое говорили. Тела не нашли — без вести пропал.

— Ну, было бы странно, если бы я в прежней ипостаси объявился в некоей стране за океаном? А так, «товарищ Пабло» геройски погиб, ну а некий мистер, севший на пароход в Лиссабоне через два месяца, это совсем другое лицо. Мне тебе рассказывать, как делается такое и зачем?

— Но все же… Знаешь, Андрюха, лучше про такое вслух не говорить.

— А придется. «Если ты не хочешь заниматься политикой — то политика займется тобой». Если я вдруг окажусь прав — что тогда?

— Ну а от меня-то ты что хочешь? Информацию я тебе уже дал. Кстати, мне уже скоро надо исчезнуть отсюда.

— Бойся данайцев, дары приносящих. А еще вспомни про бесплатный сыр, что лишь в мышеловке бывает. Товарищ Сталин не вечен — ты рожу не криви, понимаешь ведь, что бессмертием наша наука еще не овладела, а он с какого года, восемьсот семьдесят девятого? И когда ему срок настанет, кто на его место придет и куда поведет — а вдруг одними погонами не ограничится? Мне, как истинному коммунисту, не все равно! А если решат, что и заводы в собственность, и землю с крестьянами, «ради исторических традиций»? Или все же к ленинским нормам вернемся и с заданного Ильичем курса не сойдем.

— Ты ж понимаешь, решаем не мы. Не я. И не ты. У нас звездочек на погонах не хватает.

— Так я ж не предлагаю тебе ничего такого. А просто чтоб ты подумал. Когда Сам займет место в Мавзолее, на чьей ты будешь стороне? А пока мне нужна информация про «данайцев». Особенно — что касается их политического курса.

— Только та, что ко мне попадет по службе. Класть голову под топор не стану, уж ты прости!

— В двадцатом на польском фронте ты был смелее. Ладно уж. Возможно, за сведениями приду не я. Тебе скажут — от Странника. Значит, это один из нас.

— Так у вас уже и Организация есть? Ну, Андрюх, ты меня прямо в заговор втягиваешь!

— Я Странник, братишка, а не… Нет уже того шебутного хлопца в буденовке и с шашкой наголо, усек? И про товарища Пабло забудь. Коммунист я, был им и остаюсь. Всяко побольше, чем иные, кто о Красной империи мечтает!


Куба, Гавана.

8 августа 1953 г.

Отчего этот райский остров еще не штат США?

Этот вопрос был поставлен шестьдесят лет назад — когда Куба, последняя из колоний Испании в Новом свете, встала на путь свободы и демократии. Носителями которой выступили вовсе не забитые крестьяне с сахарных плантаций и заводов, а гринго с севера — владельцы этих плантаций и заводов. Испанские власти посмели задать этим достойным джентльменам постыдный вопрос, отчего они, ведя свой бизнес на территории под испанской юрисдикцией, не желают платить налоги в испанскую казну, как это делают законопослушные испанские плантаторы? Причем гринго обнаглели настолько, что содержат вооруженные наемные банды из всякого сброда, именуемые «охраной» — которая не только бьет лентяев, не желающих работать, и убивает смутьянов, призывающих к неповиновению, но и встречает пулями испанских полицейских и сборщиков налогов. Имейте совесть, джентльмены — Куба пока еще не штат США!

— Не штат США? — ответили гринго. — Окей, сейчас мы это исправим.

И взорвался на рейде Гаваны американский броненосец «Мэн», как было тут же заявлено в Вашингтоне, от испанской торпеды. Правда, когда спустя много времени до корабля добрались водолазы, то оказалось, что листы обшивки у пробоины в корпусе загнуты наружу, из чего следует, что взрыв был внутренним — ну значит, подлые испанцы как-то сумели подложить бомбу в пороховой погреб, и вообще, это уже история, ведь Куба давно стала свободной? Но не штатом США — ведь тогда хозяевам плантаций пришлось бы платить налог уже в американскую казну, а правительству США нести какие-то обязательства перед населением. Бесспорно, Соединенные Штаты были тогда самой передовой страной — до европейцев лишь через полвека дойдет, что чем нести все издержки по содержанию колонии, лучше взвалить их на местную суверенную власть, оставив себе одну доходную часть бюджета, недаром же «Юнайтед Фрут» в разговоре зовут министерством колоний США. И зачем нам выступать кровавыми палачами, отрубленные руки черных детей, как делали бельгийцы в Конго, это слишком дурно пахнет. США же всегда были оплотом свободы — для святого дела революции найдутся идеалисты вроде Хосе Марти (кому сейчас памятник в Гаване стоит, мертвый он уже не опасен), и, пожалуйста, не надо писать в анналы, что большую часть работы сделали уже упомянутые банды «охраны плантаций», вмиг перекрасившиеся в «кубинских повстанцев», пусть электорат верит в легенду о славной национальной революции (которую вполне назвали бы «оранжевой», случись она столетием позже). Ну, а что при суверенитете творит с народом местная «горилла», мы не отвечаем. «Сукин сын — зато наш сукин сын, благодаря которому у каждой американской семьи на столе дешевые бананы (или иной фрукт). И господь затем и сотворил границы, чтобы мы не страдали от бедствий по ту сторону». Ну а что горилла, как бы ее ни звали, твердо знает, кто ее хозяин и чью руку дозволено лишь лизать, но не кусать, — это навсегда останется между нами.