logo Книжные новинки и не только

«Один и без оружия» Владимир Корн читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Владимир Корн Один и без оружия читать онлайн - страница 1

Владимир Корн

Теоретик. Один и без оружия

Глава 1

Крайняя усталость притупляет все, что только можно. В том числе и любые эмоции, какими бы положительными или отрицательными они ни были. Или даже базовые инстинкты. Такие, например, как самосохранение. Когда устаешь настолько, что ноги передвигаешь огромным усилием воли, остается одно желание — плюнуть на все, сбросить с себя осточертевший рюкзак, растянуться на травке в тени какого-нибудь кустика, и спать, спать, спать. А там — будь что будет! Именно такая усталость и зовется, и является смертельной.

Слава Проф однажды рассказывал, что в человеческом, как и практически в любом другом организме, существует некая опция, в просторечие известная как «автопилот».

— И кое-кто из нас ею пользовался, причем неоднократно. Когда, перебрав, даже не помнил, как ноги сами приводили его домой.

Дойдя до этих слов, Слава посмотрел на Гришу Сноудена. Что, в общем-то, было понятно: Гриша большой любитель заложить за воротник при каждом удобном случае. Сам Гриша, немного подумав, кивнул: ну было такое, чего отрицать?

— Так вот, эта врожденная способность зашита в одном из самых древних участков нашего мозга — гиппокампе, — продолжил Проф. — Правда, появилась она совсем не для того, чтобы ноги приводили пьяного домой — для другого. Для того чтобы наш далекий предок, какая-нибудь там истекающая кровью ящерка, когда все ресурсы организма брошены на поддержание его жизнеспособности, смогла найти дорогу в свою норку и отлежаться. И благодаря именно ней мы и умеем ориентироваться на местности.

Я устал настолько, что обязательно воспользовался бы этой способностью. Если бы у меня был дом на этой проклятой планете. Но сейчас мы шли непонятно куда, и мне оставалось лишь механически передвигать ноги, глядя на маячившую передо мной сутуловатую спину Профа, с мерно раскачивающимся на ней рюкзаком. И ждать, что Грек объявит такой долгожданный привал.


— Где-то здесь, — прерывая мои мысли, сказал Гудрон, взявший на себя обязанности проводника с самого Вокзала.

— Точно здесь? — тут же засомневался Гриша. — Таких «здесь» раза четыре от тебя все слышали.

Все верно. Нужное место, о существовании которого знал только Борис Аксентьев, мы разыскивали уже который день. Причем круг поисков оказался настолько широк, что я смертельно устал лазать по всем этим горам, пересекать болота, продираться сквозь колючий густой кустарник, и все остальные прелести первозданного мира чужой планеты. И это самое «здесь» слышим от Бориса если не в четвертый, как утверждает Сноуден, то, во всяком случае, в третий раз точно.

Смутить Гудрона трудно, если вообще возможно, но сейчас он не походил на себя всегдашнего. Все верно: если так пойдет и дальше, поиски займут не меньше времени, чем путь от Вокзала сюда.

— Место во всех отношениях замечательное, — расхваливал он, причем не один раз. — И укромное, и до ближайшего поселка — Самолета не слишком далеко. Даже чуть ближе чем, до Шахт. И само строение что надо! Ширина стен такая, что на подоконнике в полный рост можно выспаться. А еще оно с Земли очень интересно перенеслось: большая часть дома внутри скалы оказалась. Так что наружу только фронтон, да угол. И сверху опять скала. Как будто часть камней из нее вынули, и вставили дом. Правда, проблемка есть маленькая… — он замялся.

— Какая именно? — Тут же спросил белобрысый верзила Янис, которого все куда чаще называют Артемоном. — Раньше ты о ней ничего не говорил.

— Где-то недалеко от него гнездо спирксов. Но что нам они после гвайзелов?!

Любят же здесь местным животным свои названия давать! Нет, чтобы по аналогии с земными.

Хотя какие тут могут быть аналогии, если выглядит спиркс как помесь мохнатой двухвостки с тапиром. С последним — морда у спиркса чем-то схожа. А величиной они со среднюю собаку.

— Гвайзелы в отличие от спирксов ядом не плюются! — напомнил ему Сноуден.

— Зато их любой пулей можно взять, — тут же парировал Гудрон. — Даже из нагана Теоретика. Не то, что этих броненосцев-гвайзелов. Понадобится — противогазы на морды, и на зачистку местности. Я же говорю, дом того стоит!


Дорога от Вокзала до Аракчеева урочища, где и спрятался так расхваленный Гудроном дом, который все не получалось найти, далась нам довольно легко.

Нет, все прелести этого мира, никуда не делись. Полные хищных зверей, душные непролазные джунгли. Болота с ядовитыми испарениями. Растения, одно прикосновение к которым грозило тяжелейшими ожогами. Споры от них, надышавшись которыми, начинаешь мучиться приступами удушья. И прочее, прочее, прочее…

Если разобраться, их, опасностей, еще и прибавилось. На Вокзале мы засветились у Федора Отшельника с таким количеством жадров, что ради них любой пожелает рискнуть. А если еще и за мою голову назначена награда, в итоге получается такой куш!

Нет в этом мире ни законов, ни полиции, здесь кто сильнее — тот и прав. Тот, кто сумеет послать пулю быстрее и метче, чем ты. Причем послать ее постарается в спину, чтобы у тебя даже понять не получилось — откуда она пришла, твоя смерть.

Конечно, нервотрепки хватало и по дороге сюда. Когда постоянно приходится быть начеку. Когда приходилось спать в обнимку с оружием, которое прижимаешь к себе так крепко, как никогда прежде не обнимал ни одну девушку. Когда держа в одной руке ложку, в другой обязательно сжимаешь винтовку. Или, по крайней мере, кладешь ее рядом с собой.

И все же, несмотря ни на что, путь был не настолько богат событиями, как тот, когда мы шли из Фартового на Вокзал — мое первое путешествие в этом мире.

Вот тогдая познакомился с ним в самой полной мере! И если выжил, то лишь благодаря своим спутникам — Вениамину Георгиевичу Громову, или Греку. Борису Аксентьеву, или Гудрону. Вячеславу Ступину — Профу. Григорию Черпию — Сноудену. И Янису Даукантасу по прозвищу Артемон. Здесь практически для всех имеются клички. Есть она и для меня, Игоря Святославовича Черниговского — Теоретик.

Теперь все позади. Нам только и остается, что разыскать то, ради чего сюда и прибыли. Что должно стать надежным убежищем для новоявленного эмоционала. Человека, обладающего даром заполнять жадры эмоциями. Таких тут немного, пальцев одной руки хватит всех перечесть. Плохое в том, что в их среде жесточайшая конкуренция, где каждый спит и видит любыми способами избавиться от нее. А самое плохое — дар эмоционала, который проявился у меня неожиданно, так же внезапно исчез. И я совершенно не представлял: как же сообщить об этом всем остальным?


— Есть, нашел! — торжествующий голос Гудрона раздался откуда-то из-за густого кустарника, сплошь усеянного чем-то похожими на жимолость, но размером с банан плодами. — Нет, ну надо же, а?! Столько раз в нескольких метрах мимо проходил!

И все мы поспешили к нему.


— Ну и как вам?! — с самым торжествующим видом спросил Борис. — Впечатляет?!

— Да как тебе сказать… — протянул его извечный соперник по взаимным колкостям Гриша Сноуден. — Не вилла, конечно, так, сарай из кирпича, но что-то в нем есть. Кстати, его на Земле для чего использовали? Случаем, не как конюшню?

— Как свинарник! И для тебя в нем найдется отдельное стойло.

Гудрону, в связи с его тюремным прошлым, обижаться категорически нельзя. Но хорошо было видно, что Гришины слова его задели основательно, и он едва себя сдерживал. В отличие от некоторых других, на этот раз я полностью был на стороне Бориса.

Не так уж здесь их и много, строений, которые каким-то образом перенеслись с Земли. Причем не каких-нибудь там хибар, собранных из отходов человеческой жизнедеятельности и палок, а вот таких, что мы сейчас перед собой наблюдали. На Вокзале — пожалуй, самом крупном поселении людей из тех, что я видел на этой планете, только одно и есть: собственно, сам вокзал. Обычный железнодорожный вокзал, каменной кладки в два этажа. Он-то и дал название. В поселке Фартовом, который по численности населения может с Вокзалом поспорить — их нет вообще. Как нетв Шахтах, и во всех других местах, в которых мне приходилось бывать, или о которых слышал. Правда, дело еще и в том, что все островки человеческого существования, расположены в так называемых оазисах. Местах, где местная фауна не делится на жертв и охотников, не обращая друг на друга абсолютно никакого внимания. Шанс, что какое-нибудь строение окажется именно в оазисе, мизерно мал, и Вокзал — единственный.

Но оазис нам и не обязателен. И к опасностям не привыкать. Главное, чтобы место не оказалось на пути сезонных миграций. С которыми, в силу того, что находился здесь меньше земного месяца, сталкиваться еще не приходилось.

— Григорий, шутка у тебя на этот раз получилась не совсем удачной, — осуждающе покачал головой Слава Проф. — Борис, ты тоже не кипятись.

То, к чему нас привел Гудрон, ни на конюшню, ни, тем более на свинарник, не походило нисколько. Добротное кирпичное строение, непременно когда-то жилое, не здесь, на Земле, оно действительно казалось как будто впаянным в отвесный склон. Причем именно так, как Гудрон нам и рассказывал. Один угол фронтона погружался куда-то в скалу, зато другой высовывался из нее на несколько метров.