logo Книжные новинки и не только

«Семьдесят восьмая» Владимир Кучеренко, Ирина Лис читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Вадим Кучеренко, Ирина Лис

Семьдесят восьмая


Легко где правда, а где ложь узнать
В том, что написано, услышано иль зримо:
Лишь надо невозможное отнять,
Отбросить чудеса, да сказки пройти мимо.


Трудней гораздо — четко различать
Границы между существующим реально
И тем, сознанью сложно что понять, —
Тем, что является вселенной виртуальной.

Пролог

Безмолвие опустилось на лес. Сумерки — пауза тишины в промежутке между тем, когда дневные создания угомонились и отошли ко сну, а ночные твари только готовятся к пробуждению; период, когда окружающие предметы еще видны, но их цвета уже не различимы; короткая серая граница анархии, отделяющая уставы империи света от законов, диктуемых царством тьмы.

Сквозь ветви деревьев показались первые звезды, а по земле пополз густой туман. Принцесса прекрасно знала, что, едва последние лучи солнца скроются за горизонтом, в лесу станет опасно. Смертельно опасно! Потому что близко Хребет Драконов, потому что наступает время чужой магии, потому что придут даргарии.

Цепь высоченных гор, что простирается поперек всего континента и разделяет Эльмирону на две равные части, является так же и обителью грозных ящеров. Однако огнедышащие исполины, гнездящиеся на подпирающих небо вершинах, не являются преградой для живущих на той стороне.

Каждую ночь темноволосые рыщут по Южному Лесу и убивают всех, кто не успел спрятаться, всех, чье укрытие недостаточно надежное, и всех, кто возомнил себя сильнее их.

Перед восходом суровые северяне покинут чужую территорию и отправятся внутрь многочисленных тоннелей и лабиринтов, коими обильно пронизаны склоны, чтобы затаиться там в ожидании следующего прихода тьмы.

Конечно, если им повезет дождаться. Ибо страшная месть ждет каждого из тех, кто попадется на пути мчащихся за ними по пятам и жаждущих мести лаэйри. Златокудрый народ никогда не остается в долгу. Его возмездие всегда настигает врага — хоть в катакомбах, хоть в Северном Бору. За половину суток, что протекут от рассвета до заката, сородичи принцессы расправятся с не меньшим числом даргарийцев и даргариек, чем те казнят здесь.

Кровавая бойня длится уже много-много весен, и не видно конца и края этой бессмысленной войне.

Но так было не всегда. Древние книги помнят время, когда лаэйри крепко дружили с соседями. Тогдашние короли даже столицы перенесли максимально близко к горам, чтобы чаще в гости друг к другу ходить. О, как же давно это было — тридцать пять тысяч сто девяносто одну весну назад! Оба народа Эльмироны прекрасно помнят эту дату, а вот причина, по которой началось Великое Сумеречное Противостояние, позабыта даже монархами. Она спрашивала у отца, из-за чего все началось, но тот не смог ничего внятно объяснить. Точно так же, наверное, недоуменно пожимали плечами и дед, и прадед, и еще семьдесят четыре правителя до них. Хотя нет, первые короли все же передали какую-то информацию подрастающим сыновьям и дочерям. Но с каждым поколением детали забывались, терялись, искажались.

С тех пор, как принцесса Лариника Изумрудноглазая из старшего дома Южного Леса Эльмироны (а для своих просто Ника) прочла о чудесной эпохе мирного сосуществования, ее самым заветным желанием стало взойти на трон и примирить враждующие нации. Увы и ах, это все — пустые мечты. Ведь помимо нее в семье имеются два старших брата и один младший, который, кстати, тоже, согласно законам наследования престола, стоит выше ее в списке претендентов на корону. И, к сожалению, все родственники мужского пола крайне агрессивно настроены против даргариев.

Даже если предположить невероятное, будто братцы вдруг добровольно отрекутся от власти в пользу сестры, править страной будет не Лариника, а ее будущий супруг — один из нескольких десятков самовлюбленных герцогских, графских, виконтских или баронских отпрысков, которые постоянно досаждают ей своими идиотскими шуточками на балах и прочих светских раутах.

А ведь совсем скоро — тридцать третий день травороста — ее совершенновесние! И на торжественном приеме, посвященном этому знаменательному событию, необходимо будет выбрать из вышеупомянутой своры тупых, напыщенных болванов того, кто спустя последующие шестнадцать цветных лун, станет ее мужем.

В те моменты, когда девушка об этом вспоминала (а также по иным, портящим ее настроение причинам), она сразу же убегала из дворца и долго бродила среди деревьев, жалуясь на тяжкую судьбу трясущимся от страха зайчишкам и вытирая горькие слезы беличьими хвостами. На природе, под шепчущий шелест листьев, нервы быстро успокаивались, Ника приходила в себя и снова продолжала радоваться жизни. Только вот сегодня перестарался лес. Слишком крепко убаюкал ее…

Принцесса старалась передвигаться быстро, но при этом производить как можно меньше шума, чтобы не привлекать лишнего внимания. Увы, темнота наступила гораздо раньше, чем показались городские ворота…

* * *

Приглашение в личные покои Верховной наставницы получают лишь:

— сильно провинившиеся — дабы им огласили суровый приговор;

— героически отличившиеся, чтобы выслушать выражение глубочайшей признательности и получить щедрую награду;

— кандидатки на повторное возвращение сюда по одной из вышеперечисленных причин, ибо поручения, звучащие из уст старшей сестры, зачастую являются особо важными не только для голубоглазых жриц храма Северного Неба, но и для всей страны.

Здесь всегда немного холоднее, чем в остальных помещениях здания. Хозяйка любит прохладу, помогающую ей сосредоточиться на делах, а кроме того, как и все даргарии, обожает полумрак. Свет одинокой свечи на столе не доходит до далеких углов комнаты, создавая впечатление острова в море тьмы. Такой эффект, вкупе с жутким волнением, заставляет попавших сюда впервые чувствовать себя ничтожно маленькими по сравнению с окружающим пространством.

Но жрица, вошедшая сейчас, уже не раз посещала обитель Верховной и потому не обращала ни малейшего внимания на царившую вокруг атмосферу, а спокойно внимала словам наставницы.

— Ты всегда отличалась от остальных, Веленира. Неординарной внешностью, необычным именем, непредсказуемыми поступками. Но главное, на твоем счету нет ни одной провальной миссии! Ты блестяще справляешься со своей работой, всегда выполняешь ее вовремя и качественно и при этом никогда не ошибаешься. Похоже, сами боги Неба послали тебя нашему народу.

Наставница неторопливо встала и подошла к подопечной. Та преданно взирала на нее, широко распахнув огромные бирюзовые глаза, и молча ждала.

Веленира понимала: раз никаких проступков за ней не числится, то вызвали ее для очередного задания. А учитывая тот факт, что она всего ночь назад вернулась из дальнего уголка страны, где проводила обряд, и старшая обращается к ней с новой просьбой, не предоставив положенных трех суток отдыха, значит, произошло что-то весьма серьезное и не терпящее отлагательств.

— Догадываешься, зачем я распорядилась позвать тебя? — спросила глава храма.

— Предполагаю, — как всегда немногословно ответила жрица.

— Беда вплотную подступила к порогу даргариев.

— Неотвратимая? — вскинула бровь Веленира.

— Во многом зависит от тебя.

— Слушаю.

— Как я уже сказала, страшная трагедия еще не случилась, но уже довольно близка, — вздохнула женщина, обладающая более низким ростом, но имеющая гораздо более высокий статус. — Именно потому мне долго не хотелось поручать это дело тебе.

— Разве я давала повод усомниться?

— Нет, причина в другом. Просто предстоящая задача безумно сложна и опасна. Пожалуй, самая сложная и самая опасная из всех, с которыми нам доводилось сталкиваться. Семьдесят семь братьев и сестер из домов Неба, Воды, Земли и Отваги уже потерпели неудачу, пытаясь решить ее. Никто не справился.

— Хм, даже так? Продолжайте.

— Ты для меня как дочь, Веленира. Я растила и воспитывала тебя, словно родное чадо, с тех пор, как обнаружила корзинку с младенцем у подножия храма. Мысли о том, что, возможно, мы расстанемся навсегда, страшат. Не хочу тебя терять! Но, видимо, другого выхода нет. Если не получится у тебя, нам уже не поможет никто и ничто.

— Что помешало другим выполнить задание? — сухо поинтересовалась собеседница.

— Неизвестно. Для них дорога оказалась только в один конец, — с трудом сдерживая эмоции, проговорила старшая.

Редкое зрелище. Верховная наставница на протяжении всех четырехсот сорока восьми зим, что Веленира себя помнит, являлась для младших жриц образцом для подражания, эталоном твердости духа и силы воли, а тут вдруг проявляет обычную слабость.

На миг заколебавшись, Веленира все-таки крепко обняла невысокую женщину и обнадеживающе шепнула ей на ухо:

— Не бойся, мама. Я вернусь. Обещаю.

Наставница смахнула выкатившуюся слезу и промолвила:

— Буду молить Воздух, чтобы он помог тебе, дочка!

— Договорились. Семьдесят восьмая попытка будет успешной, — улыбнулась жрица. — Итак, расскажи подробнее, о чем речь? Что за подвиг ожидает меня?

— Поиск Алмазного Прядильщика…

Глава 1

Еще немножечко. Еще несколько шагов — и можно будет остановиться. Укрыться в густом кустарнике. Отдохнуть. Расслабиться ненадолго. Потом снова бежать. Без оглядки. Покуда есть силы…

Ларинике надоело панически вздрагивать от каждого шороха, она жутко проголодалась, ее мучила ужасная жажда, безумно хотелось спать. Но самое главное желание — желание жить — перебарывало все остальные, заставляло превозмогать боль в мышцах, находить в себе резервы, жадно хватать ртом воздух и продолжать бежать…

Девушка чувствовала себя косулей, за которой гонится стая разъяренных волков. От жалости к самой себе принцесса даже заплакала. Но пепельников не тронут ни просьбы, ни мольбы, ни слезы. Одной елке известно, что на уме у ее преследователей. Сразу убьют или сперва поиздеваются? А может, им дан приказ вернуть беглянку живой? В любом случае ни малейшего желания встречаться с наемниками Лариника не испытывала.

Отец постоянно ворчал: «Ника, я поражаюсь твоему умению везде опаздывать. Ты умудряешься это делать даже тогда, когда опоздание в принципе невозможно!»

«Вот видишь, папочка, не все так безнадежно, как ты утверждаешь, — по крайней мере, один талант у меня есть!» — отшучивалась она.

«Это не талант, а бесполезная и весьма дурная привычка!» — хмурился король.

Однако несколько дней назад именно эта дурная привычка спасла принцессу от гибели.

Воспоминание о родных вновь разбередило и без того незатягивающуюся рану на сердце.


В ту ночь Ларинике чудом посчастливилось добраться до дома, не попавшись в лапы к даргариям. Но, как позже выяснилось, вовсе не темноволосых северян стоило тогда опасаться.

Несмотря на поздний час, столица лаэйри полыхала ярким светом страшнейшего пожара — жадные алые языки пламени охватили чуть ли не половину дворца.

— О нет! — к своему ужасу, Ника отметила, что центр пожара находится в месте расположения опочивален их величеств и наследников. — Милостивые боги природы, помогите им!

Тушение горящего замка возглавлял брат отца. Но, как показалось Нике, его глупые команды только мешали суетящимся вокруг лаэйри.

— Дядя Ривалт! Что происходит? — продравшись сквозь толпу, прокричала перепуганная девушка.

— Ваше высочество?! Вы здесь?! — вздрогнул от неожиданности толстый родственник (видимо, уже не чаял увидеть племянницу целой и невредимой) и растерянно уточнил: — Но откуда вы взялись?

— Гуляла. В роще, — ответила Лариника.

После этих слов толстый дядюшка бросил на кого-то позади принцессы рассерженный взгляд. В тот момент Ника не придала этому факту значения. А зря.

— Что случилось? Где мама, папа, братья?! — вновь взволнованно спросила королевская дочка.

— Крепись, девочка моя, — Ривалт отбросил в сторону официальность и крепко прижал племянницу к себе.

— Они… что… погибли?.. — давясь горькими слезами, произнесла Лариника.

— Скорее всего, да, — тяжело вздохнул дядя.

— Как понимать ваше «скорее всего»?! — тут же негодующе воскликнула девушка, отстранившись от тучного мужчины. К ней моментально вернулось самообладание. Нахмурившись и злобно топнув ножкой, она потребовала: — Немедленно извольте объясниться, граф!

— Ну, если они еще и живы, то спасти их, увы, уже не удастся. Слишком плотный огонь. Надеюсь, они умерли не в муках, а во сне, от удушья. Поскольку криков моего бедного брата, несчастной невестки или их горемычных сыновей никто не слыхал, думаю, все именно так и произошло.

— А вы не думайте, граф, а действуйте! Дворец огромный, разве услышишь сквозь такой шум? Вдруг они выбрались из комнат и теперь сидят в тупике среди обрушившихся балок и ждут помощи, не в состоянии выбраться самостоятельно? Необходимо незамедлительно бросить все силы на их спасение!

— Это невозможно! — категорично заявил дядя.

— Что-о-о?! Да как вы смеете мне перечить?! — аж поперхнулась от возмущения принцесса.

— Успокойтесь, ваше высочество. Я имею в виду, что в таком пекле невозможно выжить. Там чересчур жарко и опасно, — совершенно спокойно отреагировал Ривалт. — Сжальтесь над подданными, ваше высочество. Послав туда спасательную команду, мы ничего не добьемся, кроме разве что увеличения количества жертв этой ужасной трагедии…

Дальнейшее сохранилось в памяти урывками. Ника помнила, как до хрипоты орала на Ривалта… как вырывалась из чьих-то цепких рук… как наконец ей это удалось, и она сама бросилась в огонь… Как носилась по горящему дворцу в поисках близких… как, не заботясь об ожогах, отодвигала раскаленные металлические засовы, на которые почему-то были заперты снаружи двери спальни королевской четы и наследных принцев… как отважно выбивала плечом объятые пламенем дубовые доски… как отворила-таки проклятые комнаты, но, как всегда, явилась слишком поздно… как потом получила арбалетную стрелу под лопатку от посланного вслед за ней седовласого стражника и сразу же все поняла… как потом, истекая кровью, протискивалась под третью слева от трона колонну в тайный лаз, ведущий из зала церемоний прямо к реке…

На прохладном скалистом берегу, у стремительно стекающих с Хребта вод Бурной Аритты принцесса пришла в себя. Про подземный коридор, кроме нее, теперь уже неизвестно ни одной живой душе, поэтому какое-то время здесь будет безопасно.

Девушка всхлипнула, вспомнив, как несколько весен назад пришел их с младшим братом черед узнать о секретной архитектуре дворца. Отец в тот день был серьезен как никогда: он показывал отпрыскам особые места, на которые нужно надавить, специальные рычаги, за которые необходимо потянуть; водил по тоннелям, напичканным хитрыми ловушками, объяснял, как их миновать, и, конечно же, растолковывал, почему никого и никогда нельзя посвящать в таинства скрытых коридоров.

Король-идеалист надеялся, что ни ему, ни жене, ни их детям не придется использовать эти ходы, кроме как в ознакомительных целях. Но король-реалист понимал, что всем не угодишь и, помимо даргариев, всегда отыщутся внутренние враги — недовольные завистники и алчные предатели лаэйри. Поэтому подобные лабиринты постоянно проектировались, перестраивались, совершенствовались.

«Эх, если бы новую башню, в которой планировалось соорудить межстенные ходы даже в опочивальнях всех членов семьи, уже завершили, сейчас все было бы иначе», — шмыгнула носом Лариника.

С первыми лучами дневного светила страшное зрелище предстало перед глазами жителей столицы Южного Леса. В воздухе, словно черный снег, порхал пепел, молодая зеленая травка превратилась в темно-серую, дворец еще дымился. Звуковым сопровождением к прискорбной картине стали доносящиеся из пожарища крики, стоны и плач. В стране объявили траур. Но ничего этого принцесса не видела, не слышала и не знала, так как утром она находилась далеко за пределами родного замка и возвращаться туда пока не спешила.

У Ники не имелось прямых доказательств дядиной подлости. Пока она лишь чувствовала, что этот слюнявый мерзавец с потными ладошками и лоснящейся жирной мордой виновен в гибели ее семьи. Но без улик никакого разоблачения не получится. Все ее показания воспримут как истерику ребенка, слишком впечатлительного и потерявшего от пережитого горя рассудок.

По идее, королевское слово — истина, не подвергающаяся сомнению. Но увы, принцессе не позволялось унаследовать престол раньше, чем она повзрослеет. Какая жестокая ирония судьбы: совсем недавно Лариника считала, что день ее совершенновесния уже скоро, а теперь кажется, что до него еще так долго — надо ждать далекого тридцать третьего травороста.

О том, чтобы сейчас явиться в замок, не может быть и речи. Без сомнения, Ривалта назначат регентом при ней. И дядя приложит все усилия к тому, чтобы любимая племянница не дожила до коронации.

Однако Лариника непременно вернется. Почти через пять квадров! По закону, именно в течение такого срока после смерти кого-либо из членов правящей династии длится всеобщая скорбь и, следовательно, на протяжении данного периода запрещены любые празднества. В том числе и торжественная церемония возложения венца — символа власти — на голову монарха! А еще именно тогда принцессе исполнится долгожданные девятнадцать!

Умом Лариника все понимала, но сердце отказывалось верить в то, что все родные (дядя Ривалт не в счет!) погибли той ночью и что она сама чуть не умерла. Иногда девушку посещали печальные мысли о том, что, может, и впрямь было бы лучше, если бы и она сгорела вместе с близкими. Но жажда мести, крепнущая с каждым днем, без труда перебарывала упадническое настроение и заставляла идти, крепко стиснув зубы.

«Кстати! — до сих пор шедшая куда глаза глядят, лишь бы подальше от места трагедии, девушка остановилась. — А благодаря какому чуду я выжила?»

С арбалетом все предельно ясно: мифриловые нити, заботливо вплетенные батюшкой в ее наряд, и амулет с исцеляющим заклинанием — подарок матушки не позволили мощной стреле проникнуть в тело глубже чем на полпальца. Но если бы наемный убийца вдруг усомнился в выполнении своего грязного дела и узнал, что жертва отделается пускай и большой, но не смертельной царапиной да внушительным синячищем на всю спину, то непременно добил бы ее. К счастью, удостовериться в чистом исполнении заказа пепельнику помешал огонь.

Точно! Огонь! Вот с ним-то не все понятно. В ту злополучную ночь Лариника осознавала, что после тесного контакта с горячей стихией, ей не миновать уродливых шрамов от ожогов и спаленной косы. Тогда ей было плевать на внешность, она готова была пожертвовать красотой ради жизни любимых ей лаэйри. И каково же было ее изумление, когда выяснилось, что на голове не пострадало и волоска, а на коже не вздулось ни единого, даже самого крохотного пузыря. Более того, одежда принцессы осталась без малейшего темного пятнышка, подобного тем, что обычно оставляют нерасторопные служанки, передержавшие на углях утюг.

Но почему огонь ее не тронул?

* * *

Веленира предпочла добираться до места назначения по вражеской территории. И на то у нее имелся ряд веских причин.

Во-первых, так гораздо ближе, ибо вход в гнездо интересующего ее дракона расположен именно на южном склоне горы О’Тпар.