Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Владимир Пекальчук

Скользящий сквозь ночь. Живые и мертвые

Пролог

Огромная кошка медлила, словно понимая своим звериным нутром, что в этот раз перед нею не просто добыча, а другой ночной охотник, еще более опасный, чем она сама. По небу безмолвно плыла меньшая луна, освещая две застывшие перед смертельной схваткой фигуры: тигр-людоед и высокий человек в плаще, с тонким клинком, играющим отблесками небесного светила.

Вечером в поселок прибежал заходящийся плачем мальчик: тигр напал на него и дедушку. Старик, вооруженный только клюкой, отчаянно набросился на хищника, молотя его по голове и призывая всевозможные небесные кары. Его жертва не пропала впустую: внук успел убежать и теперь принес домой ужасную весть.

— Боги, да за что же нам такое проклятие?! — голосила мать мальчика. Это ее отец стал сегодня жертвой людоеда.

— А король и не чешется, — мрачно изрек один из завсегдатаев кабака.

— Да брось, какое ему дело до нас? — безнадежно махнул рукой кабатчик. — Ну подумаешь, сожрала тварь уже два десятка подданных. Стоит ли по таким пустякам королевскую голову морочить?

— Покажите мне, где логово тигра.

Люди в деревенском кабаке не сразу поняли, кто это сказал. Странный посетитель, появившийся в поселке под утро и проспавший в снятой комнате весь день. Теперь он сидел в самом темном углу и уминал жареное мясо, даже за столом не сняв плаща и не откинув капюшона.

Люди переглянулись:

— Толку-то? Трое охотников уже сгинули. Без отряда воинов тут не обойтись, тигра таких размеров отродясь никто не видывал…

— Просто покажите мне, где он живет.

— На ночь глядя?! Ночь — его время!

— Посмотрим.

И вот они замерли друг против друга — смертельные, непримиримые враги, и казалось, даже старшая из двух лун замедлила свой бег по небосклону, чтобы лицезреть поединок двух смертоносных ночных хищников.

* * *

Скрипнули, медленно закрываясь, ворота. Спину жег полный муки взгляд жены, хотелось выть, кататься по земле, кричать так, чтобы содрогнулись холодные звезды, и рыдать… но он не заплачет. Не плакал при жизни — и теперь не станет. Мертвые не плачут.

Медленно, шаг за шагом, уходил прочь, оставляя позади свой дом, семью, родителей, друзей. Все, что было дорого, осталось за спиной. Цена всего одной чудовищной ошибки. Степной ветер треплет праздничную куртку. Это его день. Его праздник. Его похороны. В волосах чувствуется влага — слезы жены, упавшие на голову, когда она заплетала его гриву в последний раз.

Хотелось только одного теперь — чтобы она не ждала. Пусть найдет себе другого мужа — это нетрудно первой красавице племени. Пускай живет дальше, ведь он ушел по дороге туда, откуда нет возврата.

С глухим стуком ворота закрылись. Вот и все. Так и должно быть. Мертвым нет места среди живых, а он теперь мертв. Мертв навсегда.

Медленно, понурясь, уходил в никуда, возвышаясь над низкорослым кустарником, словно шагающая скала. Теперь уже не нужно смотреть вперед — все пути хороши для того, кому некуда идти, это цена мимолетной слабости. В сердце лишь одна надежда, что ноги сами приведут его к тому, кто подарит ему вечный покой.

Глава 1

Путь в никуда

— Сэр Рольф ан Кранмер! — возвестил сенешаль.

Тааркэйд Первый наклонился к уху жены, восседавшей рядом на троне:

— Ну вот, теперь ты можешь наконец успокоиться. Он бы не вернулся, будь тигр жив. Хочешь пари?

— Нет, — улыбнулась королева, — я его проиграю.

В зале появился облаченный в начищенные до блеска доспехи сэр Рольф. Даром что с дороги, подумалось королю, этот чистоплюй будет терять время, наводя марафет, даже если должен доставить весть первостепенной важности. Впрочем, идеальных людей нет, Рольф ан Кранмер надежен, как и все ан Кранмеры, это главное, мелкие заскоки простительны.

Следом за ним два гвардейца внесли на подносе голову тигра необычайного размера, уже препарированную — осталось лишь на стену повесить. Собравшиеся дворяне только ахнули: вот уж тигр так тигр!

Рыцарь почтительно поклонился, и Тааркэйд подумал, что для победителя он больно кисло выглядит.

— Что-то не так, — тихо сказала Леннара мужу, как всегда попав в такт его собственных мыслей.

— Приветствую вас, мои повелители, — произнес ан Кранмер замогильным голосом, — извольте принять в дар сей трофей в знак почтения…

— Что-то ты невесел, мой добрый друг, — не вытерпел король. — Что случилось? Потери?..

— Меня опозорили, — хмуро признался рыцарь, — я стал посмешищем. Извольте принять сей трофей в знак почтения от клана Этиан… Когда я прибыл с моим отрядом, дабы сразиться с людоедом, оказалось, что тигр уже мертв. Убит всего одним человеком, вооруженным тонкой шпагой. Он-то и передал свой боевой трофей вам в дар.

— При чем тут клан Этиан? — насторожилась королева.

— Понятия не имею, моя повелительница.

Король и королева переглянулись.

— Поди-ка поближе, сэр Рольф. А теперь давай по порядку, — негромко повелел Тааркэйд, когда его вассал приблизился так, чтобы его слова были слышны только монаршей чете.

— А мне и сказать-то больше нечего. Прибыл поздней ночью — вся деревня гуляет. Ну и почетный гость у них — мрачный тип такой. Благородных кровей, судя по виду, сидит себе так, как будто каждый день убивает тигров и деревни спасает. Я туда с отрядом приперся — а он тигра в одиночку сделал. Такое чувство, словно мне в карман высморкались.

— Но при чем тут клан Этиан?! Тот воин эльф?

— Вот в том-то и дело, что нет. И тигра он убил, как сказали крестьяне, двумя ударами шпаги. Какой позор мне. Я, припершись с целым отрядом, выглядел посмешищем рядом с тем, кто обошелся без помощи.

— Так он убил его днем? — уточнил король.

— Нет. Предыдущей ночью. Ему даже успели сшить плащ из шкуры того тигра…

— Как он выглядел? — быстро спросила Леннара.

* * *

Зерван откинулся на спинку стула, облизал губы и вытер платком. Жаркое действительно неплохое — трактирщик не обманул, мясо стоило своих денег.

Все-таки либо Судьба по-прежнему хранит свою непокорную жертву, либо просто повезло. Мальчишка-рыцарь казался просто убитым: еще бы, припереться в такую даль с отрядом — и тут нате вам, сэр. Поворачивайте оглобли, тигра уже и без вас какой-то бродяга ухайдакал. Рыцарь, хвала Маэнэмме, покровительнице всех бродяг и изгоев, даже не додумался поинтересоваться, кто он вообще такой, этот чужак со шпагой. А крестьяне его не выдали — хотя наверняка кто-то да догадался, кто же на самом деле их неожиданный спаситель. Весьма мудрая жизненная позиция — не сделай зла тому, кто тебе не сделал, и не буди лихо, пока оно тихо.

Зерван пододвинул к себе тарелку с пирогом и еще раз порадовался своему новому плащу. Подбитый мехом тигра, он оказался очень хорош в последнюю промозглую ночь. Уже ради одной этой обновки стоило убить людоеда, тем более что тигр был староват и медлителен, легкая добыча. Старость не радость, даже тигры, старея, вынуждены переходить на человечину и в итоге рано или поздно находят свою погибель от вил и кольев. Этому повезло больше: тонкий клинок принес почти мгновенную смерть.

Скрипнула дверь, и на пороге трактира появился новый посетитель — точнее, посетительница. Высокая женщина в темном плаще и капюшоне подозрительно оглядела полутемную комнату, пройдясь взглядом по посетителям. Ее внимание привлекли несколько завсегдатаев в крестьянской одежде да несколько купеческих компаний, Зерван же интереса не вызвал.

Настороженно двигается, подумал он, свободно — и в то же время словно сжатая пружина. Можно держать пари: если кто-то из забулдыг рискнет распустить руки, на свет божий тотчас же появится острый кинжал — из рукава или из ботинка. А может, сразу пара. А осанка — любая королева обзавидуется. Интересно, что делает такая женщина одна в здешней глухомани? Одета небогато, но опрятно, лицо прячет под капюшоном… Вампир?

Зерван вместе с остальными посетителями проводил ее взглядом в самый дальний темный угол и подумал, что повадки незнакомки очень сильно напоминают ему его собственные.

Тем временем женщина сбросила капюшон, и он с трудом удержался от восхищенного возгласа: девушка оказалась чудо как хороша, не исключено, что в ее жилах изрядная примесь эльфийских кровей… а может, голубых. Или и то и то сразу. Изящное, с правильными чертами лицо, сочный цвет пухлых губ, голубые глаза и волосы цвета воронова крыла… Не вампир — иначе глаза были бы либо красными, либо карими, как у всех маскирующихся вампиров. Возраст — лет двадцать пять, может, меньше, видимо, жизнь слегка потрепала ее невзгодами — взгляд колючий, острый, что твоя бритва.

Эх, будь Зерван чуть моложе — попытал бы счастья… Хотя, а почему, собственно, нет? На вид-то ему тридцать с небольшим, о своих ста пяти прожитых годах знает только он сам…

В этот момент девушка выглянула в окно и вздохнула — ждет кого-то. Может быть, своего спутника, с которым договорилась встретиться в этом месте.

Он сосчитал до десяти и унял зачастившее сердце. Не тот случай, когда стоит думать о женщинах, даже таких прелестных: в любой момент враг может нанести удар. Сам Зерван на шаг впереди, но любая пауза может позволить охотникам сократить разрыв. У бегущего зверя нет и не может быть времени на маленькие радости.

Незнакомка, сбросив котомку с плеч, подошла к трактирщику и положила перед ним несколько монет. Медяки, определил по стуку металла о столешницу Зерван. Так и оказалось: она унесла к себе в угол тарелку похлебки да кусок черного хлеба. Видно, на мели и оголодала, вон как уплетает…

— Хозяин, мне добавки, — потребовал негромко Зерван, и толстенький коротышка-трактирщик тотчас же оказался рядом.

— Чего господин изволит?

— Еще пирога. И грога сладкого. — Он положил на стол несколько белобоких монет и тихо добавил: — И той девушке в углу — хорошую порцию жаркого. И грога горячего.

Толстяк расплылся в понимающей улыбке:

— Будет исполнено. Что сказать ей, когда она спросит, кто благоде…

— Что благодетель пожелал остаться инкогнито, — отрезал Зерван, — и еще, вначале подойди вон к тем, тем и тем купцам и спроси, не нужно ли им чего.

— Зачем? — опешил трактирщик.

Вампир вздохнул. Если живешь долго, словно эльф, начинаешь, подобно большинству оных, презирать людишек, насмотревшись на таких вот толстопузых уродцев. Кретин прижимистый, он наверняка не способен и с медяком расстаться без корысти для себя.

— Чтоб она не догадалась, что это я. Чего стоишь столбом? Вперед!

За окном окончательно погас умирающий день. Зерван дождался добавки пирога и принялся за еду, наблюдая за хозяином трактира. Тот, выполняя инструкции, подошел к нескольким купцам, затем вернулся за стойку и позвал служанку — видимо, свою жену. Такому проще супругу припрячь к тяжелой работе, чем раскошелиться на наемную работницу.

Спустя минуту он принес в угол тарелку с дымящимся мясом и кружкой горячего напитка, и вампир подумал, что сейчас толстяк рискует получить по роже: девчонка ведь может понять его превратно. Вот ее руки оставили тарелку с почти доеденной похлебкой и уперлись в стол… сейчас последует рывок, и на трактирщика будет опрокинут стол и… К счастью, толстяк выговорил объяснение достаточно быстро, чтобы избежать увечий, и улизнул к себе за стойку. Девушка полоснула по присутствующим злым, жестким взглядом, так что Зерван едва успел уткнуться глазами в свой пирог. Хоть бы девчонка не оказалась гордячкой — ведь с нее запросто может статься.

Впрочем, голод оказался сильнее — она принялась за мясо. Ест быстро, но с достоинством, не чавкая, как остальные, вилку держит правильно… Кто она? Дочь обнищавшего дворянина? Возможно. Впрочем, какая разница, Зерван все равно этого не узнает. Своих проблем полно, только успевай расхлебывать, ведь он уже давно живет на расстоянии смертельного удара от своих врагов.

Зерван доел пирог, снял с ремня вместительную флягу и вынул пробку. Поднес горлышко к губам и усилием воли не позволил лицу скривиться в гримасе отвращения: кроме него только одним богам ведомо, как же гадка на вкус кровь, хоть телячья, хоть любая другая. Конечно, голодному вампиру слаще нектара нет, чем свежая красная жидкость, но такие гурманы редко живут дольше пары десятков лет. Зерван же на своем горьком опыте и фатальном чужом давно усвоил простое правило: хочешь жить долго — будь всегда сыт. Всегда. Вампир, который начинает искать в питье крови удовольствие, живет недолго и умирает зачастую в муках.

Зерван сделал несколько глотков и закупорил флягу, затем залпом выдул грог. Горячительный напиток смыл гадкий привкус крови с языка и вернул хорошее настроение. В окно заглянула только-только проснувшаяся луна — значит, пора в путь.

Он поднялся из-за стола, поправил на боку ножны со смертоносным эльфийским клинком и покинул трактир, усилием воли удержавшись от еще одного восхищенного взгляда на незнакомую девушку.

* * *

Нет длинней пути, чем путь в никуда. День за днем, ночь за ночью шагать, лишь иногда падая от усталости на землю и засыпая прямо под открытым небом, и при этом знать, что путь этот не имеет иного конца, кроме могилы на чужбине. Что может быть страшнее? Вот она, цена трусости. Он искупил свою вину смертью — теперь осталось искупить трусость, чтобы без стыда явиться пред очи своих предков… если, конечно, они вообще согласятся впустить в свой город ходячую падаль вроде него.

А пока он идет по бесконечной степи, и ветер треплет праздничную, но уже пропылившуюся куртку. Исполинский воин, одиноко бросающий тень на песок посреди необъятных просторов, один голос которого заставлял врагов бросаться наутек… Но то было давно — жизнь назад.

Вот и неглубокая речушка, даже, скорее, родничок. Мертвец опустился на колени у самой кромки, положив старого верного друга — боевой топор — рядом, и зачерпнул воды. Влага слегка освежила его, мысли замедлили хаотичный бег. Он мог бы избежать всего этого… но оказался недостаточно сильным. Всего лишь секундная слабость обрекла его на долгий-долгий путь в никуда, по дороге, откуда нет возврата.

Как там Мевара? Все еще оплакивает своего непутевого мужа? Лучше бы нет. Он не стоит слез. Слабак. Ничтожество. Трус, обреченный на долгие скитания в поисках своего последнего пристанища.

Рука нащупала рукоять топора. Нужно отправляться в путь… И чтобы не был он так мучителен, этот путь, нужна цель. Решение пришло мгновенно — этой целью будет Телмар! Далек путь туда, ох как далек… если идти в обход по орочьим степям, через земли Моандора и Элкада, в край Детей Камня, чьи степи соприкасаются с границами Телмара, где всегда идет война свободолюбивого народа степей с мерзкими завоевателями-телмарцами.

Сердце сжала тоска. Красавица Мевара родом из каменных. Да только нигде, ни в Моандоре, ни в Элкаде, ни в Каменных горах, нет больше места для шагающего мертвеца. Ну и не надо — есть путь покороче, напрямик через Эренгард! Несколько сотен верст — и привет, проклятый Телмар!

Тонкие бескровные губы растянулись в зловещей ухмылке: он нанесет удар там, где не то что никто не ждет — где вообще никто отродясь не видывал настоящего орка — не раба — и не слышал боевого клича Детей Ветра, от которого кровь врагов стынет в жилах. Да, это будет знатная битва и достойная гибель. Явиться в город предков в крови десятков заклятых врагов своего народа — лучше конца и для друга не придумать! Этого вполне хватит, чтобы искупить позор мимолетной трусости. Он был великим воином — и остался таковым. Живой или мертвый — небольшая разница для того, кто и при жизни смерти не боялся.

Правда, триста с лишком верст через Эренгард… тамошние людишки еще помнят недавнюю войну за Гору Духов. Может быть, они окажутся достаточно благоразумны и не встанут на его пути. А если все же встанут… да будет горе им!

* * *

Пройдя с полверсты, Зерван услышал торопливые шаги за спиной: кто-то шел за ним следом. Кто-то легкий и быстрый. Он обернулся.

Светлое пятно в сумраке ночи — та самая девушка, несущая масляную лампу. Интересно, зачем она идет за ним? Да не просто идет, но пытается догнать и даже умудряется понемногу сокращать расстояние, хотя догнать размашисто шагающего вампира — та еще задача.

Зерван остановился и подождал немного, пока она поравняется с ним.

— Доброй ночи, — раздался ее негромкий, мелодичный голос с легким акцентом.

— И вам того же, миледи. Любите гулять по ночам?

— Не то чтоб очень. Но мне нужно попасть в Морхолт побыстрее, время не ждет.

Вампир кивнул, соглашаясь:

— Да, время — оно такое. Вот только лесные дороги не самое безопасное место для молодых женщин без надлежащего сопровождения.

Девушка одарила его ослепительной даже в темноте улыбкой:

— Вот потому я и двинулась за вами следом. Вы производите впечатление человека, связываться с которым не всякое отребье рискнет.

— Я и сам могу оказаться отребьем. Вы не подумали об этом?

— Полно вам. Я что, не отличу благородного человека от простолюдина? А ваши поступки говорят сами за себя, кстати, благодарю за угощение.

Зерван растерянно закашлялся, когда уже готовая фраза застряла в горле.

— Но как вы догадались?!

— Вы единственный смотрели в свою тарелку, пока все остальные раздевали меня глазами.

«Она не простачка», — подумалось вампиру.

— Зерван, к вашим услугам.

— Каттэйла. Рада знакомству, сэр Зерван.

Он не стал допытываться, откуда догадка о его рыцарском ранге, только галантно предложил своей неожиданной спутнице руку:

— Темно, легко споткнуться.

— Вы хорошо видите в темноте? Предпочитаете путешествовать ночью?

— Ночью на дорогах полно швали… это мой источник доходов. Вот потому обычно хожу ночью, а днем отсыпаюсь, — сказал вампир и похвалил себя за находчивость. И правду сказал, и истинную причину не выдал.

— А куда путь держите, если не секрет?

— Куда глаза глядят. Где есть бандиты да грабители — туда и путь мой.

«А ведь она и сама может оказаться грабительницей», — подумал Зерван. Существует множество бандитских трюков, в которых приманкой выступает красивая женщина: в конце концов, более эффективной наживки для жертвы-мужчины не сыскать. Она знает, что ее благодетель при деньгах, — вполне возможно, что уже облизывается в предвкушении добычи. Интересно, есть у девушки сообщники или она сама промышляет?

С другой стороны, Зерван уже крепко устал от одиночества: на ночных дорогах и словом-то перекинуться не с кем. А если попутчица и вправду грабительница… Ну и что? Навряд ли есть на свете такой трюк, чтоб старый вампир его не знал. Так что он и сам готов преподнести сюрприз в случае чего.

— Слыхали последние новости? — полюбопытствовала Каттэйла. — Телмар предъявил Эренгарду претензии на графство Сольведтир. А монаршая чета Эренгарда, Тааркэйд и Леннара, говорят, совсем лишена власти.

— Насчет Сольведтир я знаю, — кивнул вампир, — дело было давно, почти сто лет назад, тогда король Телмара крепко получил по носу от Линдара Пятого и уступил эти земли в качестве репарации.

— А теперь Саргон Второй надеется отобрать их обратно, воспользовавшись раздробленностью Эренгарда.

Вампир поморщился:

— Король Саргон, говорят, узурпировал трон. Там была темная история, но я как-то не очень сведущ в политике.