Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Вы полагаете, это может быть серьезно? — поинтересовался Разуваев.

— Я полагаю, у нас не осталось времени, — твердо сказал Лавров.

Искитим, Новосибирская область, год спустя

Что-то людно сегодня в «Радианте». Модным становится место, что ли? Обыкновенная рюмочная, и контингент здесь сомнительный. Вон какие рожи, тюрьма по ним плачет. Бандиты здесь появляются редко, даже если у них дела с Парфюмером. Да и тот светиться с братвой не любит, не комильфо это ему, видите ли. По всему видать, не местные. Понаехали, чтоб их. Медом здесь намазано, что ли? Пронюхали небось, что в заведении Парфюмера тусуются подпаленные Зоной бродяги. Сейчас многие вообразили себя сталкерами, полиция только успевает отлавливать. Модно, видите ли. А задницей на раскаленную сковородку садиться им не модно?

Наверное, так всегда бывает в смутные времена. Многие верят, что до наступления «конца света» лет пять осталось, не больше. Так что стоит прожить оставшееся время на полную катушку — пока все шесть Зон не расползлись окончательно и не сомкнулись, полностью покрыв собой планету. Мол, к тому моменту опытный сталкер будет в цене. Это они так считают. Надеются развлечься, а заодно карьеру сделать. Не понимают, что в Зону можно ходить, но жить там человеку никак нельзя.

Кот неторопливо потягивал в своем углу пиво из запотевшей кружки. Что-то тянуло его в это заведение, облюбованное «новыми сталкерами». Сам он давно не был за периметром, хотя и считался в узких кругах крутым ходоком. Ведь именно он притащил первую «пустышку» из Зоны после ее многолетней «спячки». «Пустышку» удалось загнать вовремя и за хорошие деньги, пока хабар вновь не потек из Зоны, как в старые добрые времена, и цены не упали. На те бабки он и отвисает до сих пор в «Радианте». Тогда ему едва удалось сдержаться, чтобы не спустить весь «кэш» в покер. Ну и ОМОНу спасибо, что вовремя устроил рейд и разгромил к чертям подпольный игровой клуб. Так что деньги удалось сохранить и даже долги раздать. Работа лаборанта — больше формальность, легальности ради. Да и жаль бросать такое место, после того как в Институт снова потекли денежки от мирового сообщества. Вон оно, новое здание, за окошком виднеется. Чудеса новых технологий и больного воображения архитектора. Вот что значит — неограниченное финансирование. Это вам не сожранный Зоной Академгородок, не к ночи он будь помянут.

За столик к нему подсел какой-то худощавый человек, лицо которого терялось в надвинутом капюшоне серой «мастерки» и в клубах сигаретного дыма. Плевать здесь хотели на запрет на курение в общественных местах. Орала музыка, ржали посетители, и очередной раздражитель не мог испортить благостного настроения. Даже то, что парень сидел неподвижно, явно разглядывая его, но при том не говоря ни слова. Кот отхлебнул пива, с прищуром оглядел незнакомца. Сказал:

— И тебе добрый вечер!

Парень заерзал на своем месте, огляделся по сторонам. Снова уставился на Кота.

— Ты не узнал меня? — спросил он.

Голос был знакомый. Кот чуть подался вперед — и отпрянул.

— Аким? Что ты здесь делаешь?

В голове будто выключатель сработал. И тут же пронеслось все, что хотелось бы забыть — раз и навсегда. И тот странный разговор Лаврова с Акимом, и его, как тогда казалось, бредовые пророчества, и бесплодные попытки шефа организовать эвакуацию Академгородка, и беспомощность в ожидании неизбежного. И то, как спешно они покидали те красивые, безмятежные улицы. И сообщения новостных агентств на следующий день. Как уже по «ящику» он наблюдал панику, бегство жителей, попытки спасти ценное оборудование институтов, которые вдруг оказались посреди черных земель Зоны. И вид Новосибирского водохранилища, воды которого превратились вдруг в невероятный радужный кисель. И катастрофа на ускорителе элементарных частиц, после которой заткнулись все СМИ, и делом занялись спецслужбы… Все это было в прошлом. Как и стремление Лаврова спрятать Акима от организаций, которые стали проявлять к нему на редкость живой интерес.

Вот и спрашивается, чего этот пророк хренов явился сюда снова? Опять беду кликать, что ли?

— Мне нужно в Зону, — сказал Аким.

Кот нервно рассмеялся:

— Всем нужно в Зону. Вопрос — зачем. Неужто в сталкеры решил податься? Молодец, мысль дельная. Это же такое веселое, прибыльное дело. Знай себе хабар тягай да денежки получай. Жаль, что возвращается только каждый десятый, да из них на свободе лишь половина.

Кот помахал официантке. Показал: «два пива».

— Я не собираюсь становиться сталкером, — спокойно сказал Аким. — Мне просто в Зону надо.

— Туристом, что ли? — Кот щелкнул зажигалкой, закурил. — Или «золотой шар» искать?

— Это мое дело, — твердо сказал Аким. — Мне нужно туда. Но я никогда там не был. Ты — единственный сталкер, которого я знаю. Поможешь мне? Денег у меня мало, но все, что есть….

Кот разглядывал парня. Аким смотрел в ответ своим ясным, как у ребенка, взглядом. Улыбка сползла с лица сталкера, от сигаретного дыма стало вдруг тошно. Поморщившись, Кот раздавил сигарету в пепельнице.

Как ему объяснить, что дело даже не в деньгах? Да и какие деньги может предложить этот странный парнишка? Проще было бы и вправду сходить в Зону, натягать хабара да сбыть Парфюмеру за приемлемую цену. И для этого совсем не нужны подначки со стороны всяких летаргических перцев.

Проблема в том, что он просто боится. Об этом никому не расскажешь — стыда ведь не оберешься. Но факт.

Не стоило убивать шатуна. Помнится, уже после Сдвига, когда все улеглось, и сталкеры стали возвращаться из Зоны с хабаром, он засобирался-таки слазить за периметр — просто чтобы не терять формы. Но в ночь накануне ему явился шатун. Во сне, разумеется. Но это было настолько страшно, что он напрочь потерял сон. Даже сейчас, вспомнив об этом, он покрылся холодным потом. А тогда совсем худо было. Только Шаман его спас. Странным, конечно, образом спас. Так и Шаман человек непростой: был он, говорят, до Посещения священником. Тогда церковь у власти не в чести была, но дело не в этом. Года не прошло, как его самого отлучили от церкви и анафеме предали. Вроде как узрели в нем нечто темное, сатанинское. Тогда бывший священнослужитель и стал Шаманом. Потому как он один занимался никому не нужными заблудшими душами сталкеров. Вот и Кота он от кошмаров избавил, собственноручно набив на плече и освятив татуировку в виде следа медвежьей лапы. Скажете, суеверие — но зверь перестал являться ночами. Оставив взамен на плече свой темный след.

Так что о Зоне не могло быть и речи. Она не ждала его.

— Слушай, малый, — заговорил Кот. — Не лезь туда, а? Ты, конечно, предсказатель знатный…

— Я медиум, — прервал его Аким.

— Кто? А, неважно. Я, конечно, благодарен за то, что ты предупредил нас, перед тем как Академгородок накрыло. Только вот сталкер из тебя никакой. Идти с тобой — все равно что смерть за хвост дергать. Знаешь, как в картах: нет фарта — не лезь на рожон, сбрось свои и из-за стола сваливай. Так и мне с тобой идти фарта нету. И ты не ходи. Оставь эту глупую затею.

— Я не могу не идти, — твердо сказал Аким. В глубине капюшона сверкнули его глаза. — Мне надо туда. Понимаешь? Надо.

Кот нахмурился, внимательно разглядывая парня. Принесли пиво, а он даже не заметил.

— Прямо-таки надо? Хоть кровь из носу?

Аким не ответил. Он продолжал глядеть своим детским обезоруживающим взглядом. Что-то шевельнулось в душе, несвойственное сталкеру, который, как волк, всегда сам по себе. Какие-то чуждые порывы к благотворительности. Непонятно, откуда это в нем. Возраст, что ли? Или этот чертов медиум его гипнотизирует?

Он так и спросил его: гипнотизируешь меня, что ли? Аким рассмеялся в ответ:

— Нет, я так не умею. Предсказывать некоторые вещи могу, да и только.

Кот неторопливо осушил кружку. На трезвую как-то плохо думалось. Аким к своей так и не притронулся.

— Ну допустим, — медленно произнес Кот. — Тебе надо, чтобы я помог тебе попасть в Зону и сопроводил тебя куда-то?

— Да.

— Попробуй убедить меня. Может, твоя затея стоит того, чтобы я все бросил и поперся туда с тобой, рискуя нашими задницами.

Аким помолчал немного, вертя перед собой кружку с пивом. И сказал:

— Видишь ли, Кот. Пока что я ничего не могу сказать тебе. Ты просто поверь: это действительно нужно. И не только мне одному.

— Ну что ж, — Кот театрально развел руками, — тогда я ничем тебе не могу помочь. Я не готов играть втемную.

Он откинулся на спинку стула с некоторым даже облегчением. Словно все решилось само собой, и теперь нельзя упрекнуть себя в трусости или намеренном предательстве старого знакомого. Но, встретив взгляд медиума, ощутил, что переигрывает.

Аким потерянно кивнул. Поднялся.

— Тогда я пошел, — сказал он. — Извини, что побеспокоил.

— Постой! — Кот вскинул руку. — И что ты собираешься делать?

— Пойду один, — просто сказал Аким. — Мне надо в Зону.

Неловко пробившись между столиками, он направился к выходу. Кот проводил его взглядом, уставился в кружку. Настроение было подпорчено. Вот надо же, только нервы заживать стали, жизнь вроде как налаживается — и тут это пугало! Нет, здесь пивом не обойдешься…

Позвал официантку, отвесил пару скабрезных комплиментов, поболтал о всяких глупостях, заказал пятьдесят крепкого. Не успел закурить, как по ту сторону стола возникла новая фигура, и не менее неожиданная.

Майор Разуваев, собственной персоной. На этот раз в штатском.

— Ба, майор, какими судьбами? — обрадовался Кот. Он был уже порядком навеселе. — Прям день приемов у меня!

— А что, был еще кто-то? — Разуваев принялся в своей манере сверлить собеседника взглядом. Но этим сейчас не возьмешь, пускай у себя в кабинете сверлит, а это заведение для отдыха предназначено.

— Расслабьтесь, майор, — оскалился Кот. — Принимаю исключительно горячительное. Кстати, как знал, пиво для вас специально. Угощайтесь!

Службиста не пришлось уговаривать. Он хлебнул из Акимовой, так и не тронутой, кружки и сказал:

— Опять на тебя материал пришел, Котляров. Вещички в тюрьму уже собираешь?

Ну что ты будешь делать! Майор просто неисправим. Ничего не оставалось, кроме как сказать со всей искренностью:

— И опять ошибка! Ничего противозаконного я не делал!

— А незадекларированные доходы от незаконных азартных игр? — жестко спросил Разуваев.

Кот прикусил язык. Панический голос внутри заскулил: «Неужели он действительно что-то пронюхал? Теперь же из Института попрут!» Но тут же другой, рассудительный и практичный, голос заявил: «Хрена с два он что-то докажет!»

— Нет у меня никаких левых доходов, — улыбаясь, сказал Кот. — Болтовня это, злые языки.

— Ну нет так нет, — с каменным спокойствием продолжил Разуваев. — Перейдем к сути. Слушай, Котляров, помнишь, в прошлом году в Институте появился странный такой юноша? Босиком ходил, всякие вещи предсказывал…

Этот вопрос здорово поднял Коту настроение. Но нельзя службе безопасности так просто все карты выкладывать.

— Что-то не припоминаю. Столько всего было… А что такое? — невинно поинтересовался он, наблюдая, как Разуваев потягивает Акимово пивко. Ей-богу, рассказать кому — не поверят.

— Да ничего… — сказал Разуваев. Задумчиво уставился в сторону барной стойки. Там пара каких-то пижонов клеила девицу в красном. Майор снова повернулся к нему: — Слушай, если вдруг увидишь его — немедленно сообщи мне.

— Он что, натворил что-то? — с напускным равнодушием спросил Кот.

— Ты меня понял? — Голос майора стал жестким. — Немедленно сообщи мне! Это важно. Спасибо за пиво.

Разуваев ушел, оставив лаборанта в недоумении.

Что за дела? Почему Акимом снова заинтересовалась служба безопасности? Натворил чего? Или это как-то связано с его стремлением в Зону? Не зря ведь с этим парнем ученые возились столько. Лавров вон на его пророчествах карьеру сделал, на нобелевку претендует. С другой стороны, какое ему, Коту, дело до всего этого? Никакой видимой выгоды.

Не надо себе врать. Не может он отсиживаться в стороне. Не может!

Он грохнул по столу кулаком. С соседнего столика скосились в его сторону. Кот ощутил, как напряглось тело, как делся куда-то хмель, как забилось сердце. Это было знакомое беспокойное чувство, бороться с которым он был не в силах. Такое сидит в каждом, кто хоть раз ходил по краю, кто привык принимать решения, для кого нет вопросов, не имеющих ответов. Жажда действия.


Этим вечером он сорвался. Кот сам не помнил, как оказался в клубе. Парфюмер держал свой притон на окраине, в подвале склада стройматериалов. Люди здесь были самые разные — от криминальных авторитетов до сотрудников Института, привыкших щекотать себе мозги и нервы. Зубов тоже был здесь, и Кот оказался за одним с ним игровым столом. По какой-то необъяснимой причине сталкер подозревал, что этот тип видит его насквозь. И сейчас тот ехидно пялился на него, будто зная, что сегодня сталкеру не видать фарту.

Кот сам понимал, что играть не стоит. Как говорится, против прухи мастерство бессильно. Святые слова. Когда остальные игроки сбросили карты, они с Зубовым остались вдвоем. Игра достигла пика, и на столе последовательно разлеглись «флоп», «терн», «ривер». Осторожно, за уголки, приподняв свои карты, Кот подумал: неужели капризный фарт вернулся? Ведь теперь на руках у него был полновесный «флеш»!

Он двинул по сукну от себя половину всего, что имел. Зубов усмехнулся и ответил, прибавив еще сверху. Кот пристально вглядывался в глаза Зубова, но не мог понять, блефует ли тот. Взгляд за стеклами очков был непроницаем. Этот парень пытался спихнуть с пьедестала его шефа, нобелевского лауреата и ученого мировой величины. Неужто он так же хорош и в покере? Возможно. Но что он может противопоставить «флешу» с тузом-кикером?

— «Олл ин»! — сказал Кот. Это не было фигуральным выражением — он ставил всё, все свои сбережения. Глупо не идти ва-банк, когда ты уверен в победе.

— Отвечаю, — спокойно сказал Зубов.

— Открываем! — распорядился дилер.

Не отрывая взгляда от противника, Кот выложил своего туза и шестерку.

— Старший «флеш» на «пиках», — объявил дилер.

— Впечатляет, — согласился Зубов, открывая свои карты. — А теперь посмотрим, что у меня… Надо же, король и дама пик! К пиковым валету, десятке, девятке…

— «Флеш-стрит» на «пиках»! — бесстрастно объявил дилер. — Игра сыграна.

Кот сидел в оцепенении, глядя, как Зубов сгребает его деньги. Все, что у него было. Вообще все. Вокруг толпились изумленные любители покера. Еще бы: «флеш-стрит» — редкое явление… По сути, такого вообще не бывает в обычной игре.

Зубов подмигнул ему — и растворился в толпе.

Что было дальше, он помнил плохо. Разве как бормотал в кулак заговоры на удачу, какие-то глупости, вроде: «что мешало счастью, прочь сдуваю, деньги и удачу верно привлекаю». Да еще — смутные картинки — как клянчил у Парфюмера деньги на отыгрыш, как Парфюмер внимательно глядел в его лихорадочные глаза — и молча давал столько, сколько просил сталкер.

Парфюмер знал, во что вкладывает деньги. Знал, что через час клиент спустит все подчистую и осознает, что оказался в страшной, безвылазной долговой яме. Что ему не останется ничего, кроме как нарушить свое затянувшееся безделье. Что единственный выход для проигравшегося игрока — оторвать задницу от барного стула и снова отправиться за своей эфемерной удачей туда, откуда струится в этот мир тоненький ручеек драгоценного товара.

В Зону.

Новосибирская Зона, сутки спустя

Аким стоял за деревьями, наблюдая, как вдоль проволочного заграждения неторопливо проползает бронированный джип. Мотор сварливо ворчал, радарный блок на крыше ревниво обшаривал лес за периметром. Обычный с виду лес. Не скажешь, что там, за деревьями, начинается лабиринт смертельных ловушек.

Машина огрызнулась черной гарью выхлопа и скрылась за холмом.

Пора. Нужно сделать все как учили. Аким натянул на голову черную вязаную маску. Неудобно, но теперь все так делают, чтобы не засветиться на камерах слежения. Поправил на плечах рюкзак легкомысленной расцветки. И начал быстро спускаться с холма, переходя на бег. Выскочил на просеку, пересек вельвет контрольно-следовой полосы и бросился к столбу с черной меткой, нанесенной краской из баллончика. Если Щербатый не соврал, здесь в проволоке имеется малоприметный лаз.

Найти лаз оказалось непросто. Он был виден только под определенным углом. Обнаружив его, Аким бросил в дыру рюкзак, стал протискиваться следом. Зацепился за острый металлический шип и сжал зубы от боли. Ловкости ему явно недоставало. Послышался шум мотора: патруль возвращался. Отчаянно дернувшись, с треском оставляя на проволоке клочья одежды, перекатился на ту сторону. Движение проволоки не осталось незамеченным: где-то мерзко заблеял сигнал тревоги, и тут же взвыл за холмом на повышенных оборотах двигатель. Аким схватил рюкзак и бросился к зарослям. За спиной едко загрохотал пулемет, на голову посыпались сбитые пулями ветки. Пробежав сотню шагов, он перешел на шаг. Стрельба прекратилась, и можно было рассчитывать на то, что преследовать не будут. Военные и полиция без приказа в Зону не сунутся.

Остановился, огляделся. Ну вот. Он сделал это. Нужно пройти всего несколько километров. Где-то там, впереди, его ждут места, знакомые с детства. Даже долгие годы странного, похожего на анабиоз сна не стерли из памяти воспоминаний. Он шел по тропинке и улыбался. Никогда еще он не был в лесу. Всю жизнь вокруг серые стены лабораторий, люди в белых халатах или в военной форме. А здесь так красиво, так тихо, свежо и спокойно.

Аким не понял, как оказался на земле. Он лежал на боку и не мог выдернуть застрявшую в чем-то ногу. Приглядевшись, он не заметил ничего, что могло бы держать его. Просто тропинка, просто сухая земля да поверхность булыжника, чуть присыпанного хвоей. Только подошва кроссовка почему-то намертво приклеилась к этому самому камню. Неловко поднялся. Дернул ногой раз, другой. И вдруг с ужасом заметил, как нога погружается в глубину странного камня. Он ощутил себя мухой на клейкой ленте. В панике принялся извиваться в стремлении вырваться из непонятной ловушки. И стал погружаться всем телом. И, только когда погрузился по пояс, оставил эти бесплодные попытки.

Красота и спокойствие оказались ложью. Зона показала свое истинное лицо. Еще пару часов, с угасающими силами, он повторял бесплодные попытки вырваться. Как результат, над поверхностью булыжника торчали теперь лишь голова и плечи. С каждым вдохом грудь все больше сдавливало, дышать становилось тяжелее. Вздохи становились короче, судорожнее и вскоре перешли в хрип. Солнце клонилось к закату, на ветвях, зловеще неподвижные, ждали молчаливые вороны Зоны.

Это был конец.

— Здорово, Саид, — донесся сверху насмешливый голос. — Ты «Белое солнце пустыни смотрел»?

Аким непонимающе таращился снизу на спасителя, все еще не веря своему везению. Уже выбравшись, Аким долго не мог прийти в себя. Говорить было трудно. Так что говорил Кот:

— Красиво тебя Щербатый подставил. Что же ты с этой стороны в Зону полез? Все знают, что здесь «зыбучий камень» кругом. В одиночку вляпаешься — не вылезешь.