Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Собрав кое-какие трофеи, группа направилась было к видневшимся в лучах рассвета домам. Когда со стороны мертвого «поля боя» донесся болезненный стон. Шевцов даже не обернулся. Аким растерянно посмотрел на сталкера. Кот тихо чертыхнулся и направился назад.

— Эй, ты куда? — недовольно поинтересовался Шевцов. — Времени нет!

Кот не ответил. По стону он быстро нашел выжившего. И даже не удивился, узнав его.

— Зубов! — проговорил он, опускаясь на колени. — Вот ты живучая гнида…

— Брось его! — сказал подошедший Шевцов. — Я бы пристрелил гада, да пулю жалко.

Зубов пялился на них с каким-то животным страхом. Он был цел — только нога была неестественно вывернута, видимо сломана. Кот молча рассматривал врага, удивляясь самому себе.

Не мог он его здесь бросить. Как бы ему этого не хотелось. А потому, превозмогая усталость и какую-то болезненную слабость, он взвалил на себя это сжавшееся от боли и страха тела. И потащил в сторону городской окраины.

— Ну, как хочешь, я тебе помогать не буду, — следуя за ним, недовольно сказал Шевцов. — Не заслужил этот подонок, чтобы ему последние силы отдавать.

Но Кот, стиснув зубы, продолжал тащить свой груз. Остервенело, словно вытащить этого гада из Зоны и было его главной целью. Так тащат на себе свой крест — хоть и неправильно сравнивать с крестом подлеца и предателя…


Наверное, он надорвался. А может, заболел еще до этого. Только дальнейшее Кот помнил как в тумане. Он все волок обмякшее тело Зубова, пока, наконец, Шевцов не сдался и не пришел ему на помощь. Присоединился Аким, и теперь они тащили эту ношу вместе.

Чуть расслабившись, Кот ощутил, что силы покидают его. Что-то перемкнуло в голове, он перестал различать грань между сном и явью.

Было ли все это в действительности? Все эти картины вполне могли оказаться душным, болезненным бредом, и было бы лучше, если бы это было так. Хотелось бы просто забыть увиденное, как зыбывается наутро дурной сон. Но в память одинаково впечатываются картины реальности и ночных кошмаров.

И то, как они шли по растерзанным телам в лохмотьях костюмов химзащиты.

Как встретили кровавый рассвет посреди молчаливой толпы восставших мертвецов.

Как шли по страшному, леденящему душу городу, улицы которого заполнили мертвые жители: мужчины, женщины со ржавыми, истлевшими колясками, дети, механически бредущие в мертвые школы со сгнившими портфелями. И ржавый автобус без водителя, набитый неподвижными фигурами, привычно вцепившимися в поручни.

В память врезалась корежащая душу картина: детская площадка, малыши с серыми лицами, нелепо имитирующие детские игры, девочка с лицом, закрытым клочьями темных волос, медленно качающаяся на скрипучих качелях.

Хотелось кричать, бежать куда-то, проснуться. Но, как в настоящем кошмаре, ни убежать, ни проснуться не было никакой возможности. И они продолжали идти по прежнему маршруту, один за другим проходя адреса из Акимова детства.

Кот не помнил, как Аким возвращал на места потревоженные «вещи мертвецов». Уже тогда у него начался жар: наверное, сказалось купание в ледяной воде. А может, вода лишь окончательно добила и без того ушатанный организм. Еще он помнил, как вдруг дрогнула собравшаяся вокруг них толпа мертвых. Мертвяки поникли, поскучнели и стали медленно расходиться, будто вдруг вспомнили о каких-то неотложных делах.

Последняя картина, врезавшаяся в память: сгорбленная фигура в серой робе, неровно ступая, бредет по скверу. Останавливается — и медленно, лицом вперед валится в неряшливо раскопанную яму. Мелькают ноги в растоптанных грязных ботинках, взвивается облачко пыли — и наступает покой.

И так же, как этот мертвяк, вернувшийся в собственную могилу, Кот ощутил, как проваливается в сырой, пахнущий землей провал забытья.

Эпилог

Искитим, Новосибирская область, спустя трое суток после описанных событий

Открыть глаза он решился не сразу. Это как игра: никогда не знаешь, что увидишь. Пока глаза закрыты, с той стороны может оказаться что угодно: родной дом, съемная квартира, хата любовницы, тюрьма. Зона. Он не хотел, открыв глаза, оказаться там. Хватит с него Зоны. По крайней мере на некоторое время. Пока эта странная тоска снова не позовет его туда, как убийцу на место преступления.

Он медленно открыл глаза.

Больничная палата. И человек в накинутом на плечи белом халате рядом с койкой. Надо же — ведь это Лавров, собственной персоной.

— Здравствуйте, шеф, — хрипло сказал Кот. Он огляделся. — Как я здесь оказался?

— Друзья тебя приволокли, к самому периметру, — пояснил Лавров.

— Зубов… Он жив? — зачем-то спросил Кот.

— А что ему сделается, — усмехнулся Лавров. — Ему только фиксацию перелома сделали, так на костылях забегал, развил бурную деятельность. Тебя вовсю героем выставляет, перед властями выгораживает. Просто ангел, а не человек.

— Вот же подлая душонка, — скривился Кот. — А про свои делишки помалкивает?

— Он не дурак, хоть и подлец, — заметил Лавров. — Ему главное от себя внимание отвести. И ваша троица ему в этом отлично помогла. Хорошо хоть патруль вас не пристрелил…

— Стрельба была? — приподнимаясь на локте, спросил Кот. — Шевцов, Аким — они целы?

Лавров жестом остановил его:

— Лежи! Врачи пока вставать тебе не велят. Видишь, к капельнице подключили? Стрельбы никакой не было — они просто сдались, а тебя сюда отправили. Скажи спасибо, что вас силы ООН подобрали, а не наши доблестные спецслужбы. Иначе бы мы увиделись очень не скоро.

Кот скосился на окна: на них были решетки. Лавров проследил его взгляд, кивнул:

— Да, наломали вы дров, не так просто разгрести будет.

— Но я сам видел, как зомби в могилы возвращаются, — проговорил Кот. — Или они продолжают из Зоны переть?

— Активность «муляжей» действительно снизилась, — кивнул Лавров. — Но, сам понимаешь, все не так просто. Военные какое-то время еще будут усиливать оцепление. Да и обосновать происшедшее как-то надо. Не будем же мы делать экспертные выводы на основе каких-то мистических «вещей мертвецов». Ты это понимать должен.

— Я понимаю… — Кот сделал паузу, поднял на Лаврова виноватый взгляд. — Шеф, с дневником-то неприятность вышла…

— Каким дневником? — не понял Лавров.

— Ну с вашим, который вы из старого здания забрать просили, — пояснил Кот. — Утопил я его в речке.

— Никакого дневника я забирать не просил, — странным голосом произнес Лавров.

— Как это не просили? — обмер Кот. — Ну тогда, по телефону.

— Ты что-то путаешь… — Лавров изменился в лице, похлопал по карманам пиджака. — Этот, что ли, дневник?

Он вытянул из-за пазухи знакомую тетрадь в обложке из черной искусственной кожи. Кот изумленно вытаращился на предмет в руках шефа. Пробормотал:

— Откуда он у вас? В рюкзаке был? Но я точно помню…

— Я нашел его на днях дома, — пояснил шеф. — Когда разбирал вещи. Видимо, все же не забыл я его при эвакуации. Так что просить тебя принести его я никак не мог. Да и как бы я послал тебя в Академгородок, на верную смерть, из-за какой-то тетради?

Сталкер молча кивнул. Ужасно хотелось взять в руки этот дневник, свериться с ним — действительно ли там написано все то, что он прочел на таких же страницах в заброшенном мертвом здании? Или он читал свои собственные мысли, изощренно обличенные Зоной в форму чужого текста?

Шеф продолжал говорить что-то про меры, которые он предпринимает, чтобы выгородить своего лаборанта, но Кот не слушал. Снова вернулось это неприятное ощущение размытой границы реальности. Чертово «кино», чего доброго, до психушки доведет.

— Так что лучше тебе пока здесь переждать, пока разбор полетов идет, — закончил Лавров. — А я попытаюсь тебя прикрыть.

— Я-то ладно… — Кот болезненно скривился. — А с Акимом что будет? Опять его в какую-нибудь лабораторию упекут, как крысу?

— Есть у меня один вариант, — сдержанно сказал Лавров. — Будем надеяться, что сработает.

Искитим. Новосибирский филиал Международного института Внеземных культур, двое суток спустя

Они вошли уверенным шагом, даже не задержавшись на проходной, походя сверкнув красными «корочками». Сотрудники службы безопасности принялись нервно звонить начальству, но вошедшие уже поднимались на лифте.

Этих крепких ребят в черных костюмах Кот узнал сразу. И тут же пожалел, что, вопреки совету шефа, покинул медицинский блок. Вряд ли парни забыли их единственную встречу, так унизительно для них завершившуюся. Судя по всему, им удалось очухаться после примерки ошейника из «комплекта мертвецов», но не стоит надеяться, что ему все простят. Так что наблюдать за посетителями Кот предпочел на расстоянии, из-за угла.

Впрочем, эти серьезные визитеры явно пришли не за ним. Навстречу им в сопровождении двоих сотрудников службы безопасности вышел сам Разуваев.

— Служба безопасности. Чем могу? — сдержанно спросил он.

— У нас есть санкция на задержание вот этого гражданина. — Старший группы, с сединой в коротких волосах, раскрыл кожаную папку и протянул Разуваеву плотный лист.

— Так… — глядя в бумагу, произнес Разуваев. Поднял взгляд на посетителя. — Только у нас нет такого.

— Простите, но у нас другая информация, — желчно сказал старший. — Есть материалы с камер наружного наблюдения, и я могу дополнительно истребовать записи ваших внутренних камер.

— Только по решению суда! — раздался новый голос. За спиной начальника службы безопасности возникла долговязая фигура академика Лаврова в белом лабораторном халате. — Но, боюсь, суд не выдаст вам такого решения.

— Это еще почему? — неприязненно поинтересовался старший.

— Потому что вы находитесь на территории филиала Международного института, организации, статус которой регулируется международными соглашениями. Вам известно, что международные соглашения имеют преимущество перед национальным законодательством?

— А? — грозно добавил Разуваев.

Оперативники растерянно переглянулись. Видимо, они не так представляли себе посещение этого учреждения. И тут Кот заметил Акима, вышедшего в коридор из лаборатории. Он знаками пытался предупредить его, заставить нырнуть обратно. Но один из посетителей заметил его и выкрикнул:

— Вот он!

Группа разом подалась вперед, норовя оттеснить людей Разуваева. Назревал конфликт.

— Он — кто? — спокойно поинтересовался Лавров. Взял из рук Разуваева бумагу, быстро пробежал взглядом, усмехнулся. — Вы ошибаетесь, уважаемые. Этот человек — вовсе не тот, что указан в вашей бумаге.

— Нам не до шуток, — мрачно сказал старший. Его спутники косились на подоспевших сюда вооруженных сотрудников службы безопасности. — Вы потворствуете сокрытию подозреваемого. Так что мы уйдем, но вернемся сюда со спецназом.

— Не вернетесь, — заявил Лавров. Он жестом подозвал Акима, положил руку ему на плечо. — Этот молодой человек — ценный сотрудник Международного института. С ним связан ряд научных исследований Института, что могут вам подтвердить ученые с мировым именем.

— Но… — начал было старший.

Лавров оборвал его:

— Видите ли, уважаемый. Наш филиал в настоящее время является крупнейшим научным центром, практически вобравшим в себя программы погибшего Академгородка. Мы зарабатываем большие деньги для этого города, да и для области в целом. Более того — мы работаем в программах государственной важности. А если вас и это не убеждает, взгляните на фото…

Лавров сунул под нос старшему раскрытую книжечку с документами. Лицо того вытянулось.

— Поверьте, вручением мне ордена наше с ним общение не ограничилось, — закрывая книжечку, сказал Лавров. — Вот и подумайте, к чьим словам прислушается суд.

— Наш разговор еще не закончен, — отдуваясь, сказал старший. Разуваев с сотрудниками технично оттесняли посетителей к лифту. — Вам это так не пройдет!

— Рад был побеседовать, — сухо сказал Лавров. — А сейчас нам надо работать.

Створки лифта закрылись за незваными гостями, и Кот, наконец, покинул свое укрытие.

— Ловко вы их, шеф! — подходя ближе, сказал сталкер. — Браво!

— Веселее некуда, — озабоченно сказал Лавров. — Сейчас они убрались, но вряд ли от своего отступятся. Могут и на принцип пойти. Аким для них как красная тряпка.

Аким лишь улыбнулся на это.

— И что же делать? — спросил Кот.

— А ничего, — сказал Лавров. — Просто жить, становиться сильнее, обретать свое место в жизни. Такое место, чтобы ты стал нужен людям, и ни одна сволочь не смогла тебя свалить. Так что не стоит тратить время на разговоры, давайте работать. Аким, будь добр, зайди ко мне в лабораторию.

Новосибирская Зона, лето 2016 г

Хорошо ходить в Зону легально. В смысле, конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы вообще ходить в Зону, просто легально удобнее. Здесь и на «галоше» полпути проехать можно, и защитный костюм тебе выдадут. Не надо от патруля прятаться, да и бандиты от экспедиций стараются держаться подальше. В общем, курорт.

Аким шел впереди. Уверенно шел, четко. Оставалось только слегка направлять и корректировать небольшие ошибки. Впрочем, и маленькая оплошность здесь может стоить жизни. Несмотря даже на все эти вешки, расставленные предыдущими экспедициями.

— Левее возьми, — проворчал Кот. — Видишь, трава примята? Где-то рядом «плешь», блуждающая. Будешь отходить влево — не зевай: на одной ловушке сосредоточишься, легко в другую влететь.

Нет, братцы, Зона есть Зона, плевать она хотела на ваши вешки. Да и на «галоши» с костюмами тоже. Именно поэтому Акима так быстро удалось устроить на должность лаборанта. По сути — проводника. Такого проводника кто угодно с руками оторвет, и уж тем более Институт, который безуспешно пытается заменить людей роботами. До сих пор гусеничные железяки с манипуляторами и видеокамерами даже не приблизились по эффективности к рядовому сталкеру, несмотря на стоимость приличного спортивного автомобиля.

Но с Акимом вообще другая история. Дело не в том, что ему нашлось место для приложения неожиданно открывшихся способностей. Дело в другом.

Он сам хочет этого. Хочет осознанно и страстно — понять, разобраться в причинах. Он больше не цепляется за прошлое, он смотрит вперед. Он избавился от навязчивого Голоса, хоть никто до сих пор так и не понял, что это было. Возможно, просто вытеснил его собственной личностью, которая становилась все сильнее. Из наивного мальчишки он превращается в настоящего исследователя. Он серьезен, педантичен, ответствен. За это его и ценят все эти доктора и академики. Конечно, до них ему еще далеко. Но Аким быстро учится, словно нагоняя все то, что проспал в своем затянувшемся сне. Теперь Кот все чаще ловил себя на мысли: он перестал чувствовать себя наставником Акима. Более того, скоро он будет готов признать за ним лидерство.

Но пока рано говорить об этом. Акиму еще многому предстоит научиться.

— Стой! — сказал Кот. — Ты слышал?

Аким замер. Две фигуры в оранжевых спецкостюмах застыли на опушке уродливого леса. Еще пятеро с контейнером оборудования ждали позади сигнала разведчиков. Ели-мутанты склонились над ними, будто собирались наброситься и сжать стволами, как мохнатыми пальцами.

— Наверное, показалось, — решил Кот, прикидывая дальнейший путь. Пальцы машинально крутили монету — все тот же олимпийский рубль-талисман. Мучительно хотелось подбросить ее и узнать — ждет ли впереди капризная удача. Да только стоит ли без надобности испытывать судьбу?

Кот замер, крепко сжав плечо товарища. Легкие сами набрали воздуха, чтобы выпалить спасительный заговор.

Мимо них, неторопливо пересекая дорогу, тихо прошел огромный бурый зверь. Подминая мох, тяжело ступая мягкими лапами, шатун удалился в чащу. Кот так и не произнес заговор. Он просто стиснул зубы и взглянул в глаза собственному страху.

Встреча с шатуном всегда неожиданна и опасна. Но на этот раз зверь их не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

И это был хороший знак.

Если книга вам понравилась, вы можете купить полную книгу и скачать ее.