logo Книжные новинки и не только

«Бог-амфибия: Цикл Дегона» Вольфганг Хольбайн читать онлайн - страница 1

Вольфганг Хольбайн

Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Предлагаем вашему вниманию увлекательный роман «Бог-амфибия: Цикл Дегона», который откроет вам чарующий мир фантастики и волшебства. Это третья книга цикла, вышедшего из-под пера известного немецкого писателя-фантаста Вольфганга Хольбайна. Девять романов этого автора объединены сюжетной линией и главным героем — колдуном Крейвеном. Книга порадует всех любителей остросюжетной и приключенческой литературы.

Самый известный автор в Германии, чемпион рынка, «немецкий Стивен Кинг» — все эти лестные эпитеты относятся к Вольфгангу Хольбайну. Более 160 книг, совокупный тираж которых перевалил за 35 миллионов экземпляров! Без преувеличения его можно назвать королем жанра фэнтези. Книги Хольбайна отличает невероятно сложный сюжет (обычно до последних страниц не понятно, чем закончатся волнующие события), тем не менее виртуозно сотканный и постоянно держащий читателя в напряжении; множество неоднозначных персонажей со сложными взаимоотношениями и мастерские описания боевых сцен плюс невероятная фантазия.

Вольфганг Хольбайн родился 15 августа 1953 года в Веймаре (Австрия). Пятьдесят лет назад семья Хольбайнов избрала своим местом жительства Запад и поселилась в Крефельде. Там Хольбайн окончил среднюю школу, после чего продолжил образование и получил диплом коммерсанта. Сначала он писал рассказы, затем мистические романы и вестерны. Они стремительно завоевывали популярность в Германии и Австрии. Огромными тиражами разошлись его фантастические книги «Врата друидов», «Дерево сказок» и «Пророчество», первая из которых продана тиражом более пяти миллионов экземпляров. Многие его романы оказывались в списках национальных бестселлеров, опубликованных Журналами «Фокус» и «Шпигель». Несколько произведений Вольфганг Хольбайн написал совместно с женой Хайке и еще несколько — под псевдонимами. Живет писатель неподалеку от Дюссельдорфа, с супругой, шестерыми детьми и с выводком кошек, собак и других домашних любимцев.

Хольбайн — трудоголик, который работает с полуночи до позднего утра. «Так всегда бывает, когда человеку выпадает высшее счастье превратить свое хобби в работу», — считает писатель. Ему нравится не только рассказывать сказки, но и свободно играть с фантастическими образами и идеями.

Его литературные награды столь многочисленны и разноплановы, насколько многочисленным и разноплановым был вклад Хольбайна в немецкую фантастику. Он удостаивался множества премий и наград: от приза «Preis der Leseratten» в 1983 году до награды BESTE ANTHOLOGIE от «Deutscher Phantastik Preis» в 2007 году и важной читательской премии «German Fantasy Prize» за лучший рассказ в 2007 году.

«Вольфганг Хольбайн — это уже культ», — говорят в Германии, и роман «Бог-амфибия. Цикл Дегона» — еще одно тому подтверждение. Новый роман Вольфганга Хольбайна написан в жанре фантастического триллера и отмечен всеми присущими этому жанру чертами: динамичным сюжетом, острохарактерными героями, непредсказуемым финалом.

…В сентябре 1885 года у берегов Англии появляется ужасное морское чудовище, которое легко топит военные корабли и не реагирует на пушечные удары. У колдуна Роберта Крейвена в это время другие заботы. Его друг и наставник Говард Лавкрафт пропал без вести. Но Крейвен не понимает, что между исчезновением Лавкрафта и появлением чудовища существует прямая взаимосвязь. На морском дне существо возрастом в миллиарды лет вынашивает коварные планы по захвату земли. И его слуги уже повсюду…

Фэнтезийные миры цикла Дегона красочны, наполнены романтикой и героизмом. Перевернув последнюю страницу романа, читатель почувствует грусть оттого, что приходится покидать этот мир. Что ж, следите за новинками, которые выпускает для вас наше издательство, и получайте удовольствие от чтения!

ПРОЛОГ

Если бы эта история была посвящена привидениям, подумал Говард, то лучшей обстановки для ее начала и пожелать нельзя. В конце концов, в большинстве историй о привидениях все начинается с отвратительного завывания ветра, мерцания огоньков и пляски теней, в которых таится ускользающее от восприятия нечто. А еще в подобных историях по возможности должно быть хоть немного тумана, не так ли?

Ну что ж, и в самом деле стояла темная ночь, ветер завывал над крышами домов, едва видневшихся за густой пеленой тумана, а тени были наполнены чем-то незримым. Эхо от стука копыт и поскрипывания колес кареты прерывистыми раскатистыми звуками отзывалось во тьме, а влага омерзительным холодным налетом покрывала окна кареты, крупы лошадей, лицо кучера и его руки, которые уже покраснели от холода и едва могли сжимать поводья.

Просто великолепно, с сарказмом подумал Говард. Вся эта сцена казалась бы еще великолепнее, если бы в ней не было небольшого, но весьма существенного недостатка: речь шла не о начале выдуманной истории, посвященной привидениям и способной вызвать ужас благодаря одному только стилю повествования, а о самой что ни на есть реальной действительности. И, если вдуматься, действительность была нисколько не лучше страшных историй. Говард наконец-то прекратил рассматривать лондонский портовый квартал, видневшийся за слегка запотевшим окном кареты (он ничего не мог толком разглядеть, так как туман становился все гуще, по мере того как они приближались к воде), и повернулся к рыжему мужчине, который сидел напротив него. У мужчины, настоящего великана, были широкие плечи и соответствующие бедра, так что он занимал два сиденья. Говард и великан были единственными пассажирами и новых попутчиков не предвиделось. Щедрые чаевые — и надежда на не менее щедрую плату в конце поездки — сослужили свою службу, так что кучер не собирался останавливаться и задавать праздных вопросов по поводу цели и причин полуночной поездки.

Честно говоря, любопытство кучера в данный момент заботило Говарда меньше всего. Некоторое время он глядел на Рольфа, затем сунул руку в карман своей шелковой жилетки, достал спички, черную бразильскую сигару, а вместе с ними вытащил лист бумаги, который явно уже несколько раз сворачивали и разворачивали. Говард подумал, что он читал это письмо раз пятьдесят, не меньше, хотя и получил его всего несколько часов назад. Нельзя сказать, что бесконечные прочтения что-то изменили — его содержание по-прежнему вызывало у Говарда смешанное чувство изумления и ужаса. И это чувство, вероятно, никуда бы не делось, даже если бы Говард прочитал письмо в пятисотый раз.

Ну почему сейчас, когда прошло столько времени? И почему именно здесь? Автор этих строк, приезжая сюда, шел на невероятный риск.

Отогнав от себя эту мысль, Говард развернул лист бумаги и, несмотря на то что уже знал это письмо наизусть, перечитал его в пятьдесят первый раз. Мелким резким почерком было написано:

...

«Дорогой друг!

Ты, вероятно, удивишься, получив от меня нежданную весточку по прошествии столь долгого времени. К сожалению, сейчас у меня нет возможности предоставить тебе все необходимые объяснения, однако в память о нашей старой дружбе я хочу попросить тебя незамедлительно со мной встретиться. Речь идет о судьбе нашего общего друга, что, несомненно, беспокоит нас обоих.

Не соблаговолишь ли ты встретиться со мной сегодня вечером? Если ты согласен, то я предлагаю устроить нашу встречу в полночь на Третьей улице, на нашем обычном месте. Все необходимые приготовления уже сделаны.

Лондон, год Божий 1885, 12 сентября».

Н.»

Говард не мог теперь остановиться и перечитывал письмо вновь и вновь. Любому другому эти строки показались бы совершенно обычными, и сторонний читатель, возможно, разве что немного удивился бы высокопарному стилю автора письма. Однако все эти непривычные витиеватые обороты были не случайны, поскольку текст составлялся согласно определенному коду, о котором знали лишь два человека, а именно Говард и автор письма. Казалось бы, пустяковый текст содержал, кроме приглашения на встречу, еще и угрозу, а также намек, который придавал его звучанию вполне определенную настойчивость. Но Говард воспринимал эту настойчивость как приказ, причем настолько неотложный, что даже не рискнул оставить хоть какое-нибудь сообщение для Роберта, поскольку информация о личности этого таинственного «Н» была одной из десяти наиболее охраняемых тайн мира.

Глубоко вздохнув, Говард чиркнул спичкой и поднес огонек к письму. Он терпеливо дождался момента, когда пламя охватило практически весь лист, неспешно раскурил сигару и в последний миг выпустил лист из руки, тщательно растоптав почерневшие остатки каблуком. Вскоре на полу кареты остались лишь темные следы от пепла.

— Ну что, далеко еще? — пробубнил великан.

Бросив взгляд на его топорщащуюся шевелюру, Говард улыбнулся, посмотрел на туман за окном и пожал плечами. Он понятия не имел, где они находятся. Это просто смешно, думал он. Речь идет о будущем всего человечества. Ну, по меньшей мере, о жизни друга. А сейчас все зависело от того, насколько незнакомый им кучер знал местность. В сознании Говарда даже мелькнула мысль о том, что, вероятно, многие важнейшие события в истории зависели от подобных мелочей.

Кучер на козлах, казалось, услышал вопрос Рольфа, и в ритме стука копыт что-то изменилось. Карета стала двигаться медленнее и вскоре остановилась. Говард хотел открыть дверь, однако Рольф его опередил. С прытью, к которой Говард никак не мог привыкнуть, поскольку рост и вес этого человека всегда вызывали изумление, Рольф вскочил, распахнул дверь и выпрыгнул из кареты. Говард с Рольфом уже давно стали друзьями, однако рыжий великан по-прежнему серьезно, иногда даже серьезнее, чем Говарду хотелось бы, относился к обязанностям слуги, и, в первую очередь, к обязанностям охранника своего господина.

— Порядок, — сказал он, окинув окрестность внимательным взглядом. — Можешь выходить, Г. Ф. Никого тут нет.

Выйдя из кареты, Говард вдруг понял, что кучер, хотя и следил за их странным поведением, не произнося при этом ни слова, все же насторожился, а выражение его лица стало весьма напряженным. Говард прибавил к обещанной плате довольно приличную сумму, впрочем, не настолько большую, чтобы вызвать у кучера подозрение.

Подождав, пока карета развернется и скроется в тумане, Говард оглянулся. Он дрожал от холода, так как поднимавшиеся от воды испарения за несколько секунд успели пропитать его одежду. Но в данной ситуации холод занимал его в последнюю очередь. Сейчас ему почему-то показалось странным, что кучер согласился отвезти их сюда. Вряд ли кто-нибудь из обывателей выбрал бы эту часть города местом для прогулок, тем более после того, как стемнело.

Третья улица, о которой шла речь в письме, была третьей набережной Темзы, и каждый, кто когда-либо бывал в лондонском порту, знал, что она собой представляет. Дома и сараи здесь были старыми и разрушенными. Даже знаменитые своим бесстрашием лондонские полисмены старались обходить этот квартал стороной или бывали здесь только днем и только вдвоем. Привычный сброд, обычно собиравшийся в подобных местах, тоже избегал этой улицы — по крайней мере, ходили такие слухи.

Говард не знал, насколько эти слухи правдивы, и даже сейчас не мог сказать, действительно ли третья набережная заслуживает такой оценки. И это объяснялось тем, что он практически ничего не видел: все, что находилось более чем в трех шагах, закрывала стена непроглядного серого тумана. Интересно, был ли туман настолько густым всю ночь или он только сейчас проявлял себя в полной мере?

Говард улыбнулся, пытаясь поднять себе настроение, поправил воротник пиджака и осторожно, маленькими шагами, направился к воде. Кромка воды находилась в двух ярдах от него, однако, как и все вокруг, ее поверхность была покрыта плотной пеленой тумана. Несмотря на это, Говарду удалось рассмотреть «приготовления», о которых упоминалось в письме Н: он различил в промозглой белесой мгле расплывающиеся очертания маленькой лодки, а также влажные скользкие ступеньки железной лестницы, ведущие к воде.

На этот раз Рольф позволил ему спуститься первым, но, когда Говард потянулся за одним из весел, слуга покачал головой, занял место на корме мелкого суденышка и опустил весла в воду. Лодка медленно развернулась и начала набирать скорость, по мере того как Рольф все сильнее и сильнее работал веслами.

Указание «…в полночь… на нашем обычном месте» означало «в центре набережной за полчаса до полуночи». Говард, взглянув на часы, с удовлетворением отметил, что они прибыли с точностью до секунды. С громким клацаньем захлопнув крышку карманных часов, он посмотрел на берег. Казалось, туман преследовал их: он стелился по воде, словно опустившаяся с неба туча. Берег исчез, а вместе с ним и город. Говард видел лишь серую бесконечность, в которой то там, то тут вспыхивали отблески света. Где-то вдали послышались звуки сирены.

Внезапно Рольф перестал грести. Говард с недоумением посмотрел на своего спутника, но великан никак не отреагировал на взгляд господина. Закрыв глаза, он немного склонил голову и прислушался.

Через несколько мгновений Говард тоже насторожился и различил низкий глухой рокот, странным образом доносившийся из глубины вод, словно что-то огромное двигалось к ним со дна реки. Лодка начала дрожать, не попадая в ритм с волнами.

Говард и Рольф обеспокоенно переглянулись. Слуга по-прежнему молчал, но выражение его лица ни с чем нельзя было спутать. Это был страх.

Говарду тоже стало страшно. Он подозревал, что сейчас произойдет, но его догадка уже ничего не меняла. В этом мире были вещи, к которым просто невозможно привыкнуть. Ободряюще улыбнувшись Рольфу, Говард расправил плечи и сосредоточился на черной поверхности воды.

Через некоторое время Говард увидел слабые отблески света — на четверть, а может быть, и на полмили левее и ниже их лодки. Очень быстро и почти беззвучно поток света стал приближаться к ним по воде, превратившись в чудовищную по своим размерам светло-зеленую полосу, которая протянулась на десять ярдов под маленькой лодкой.

А затем все произошло очень быстро.

За одну секунду зеленый свет поглотил маленькую лодку и ее пассажиров. Вода забурлила. Белые шипящие пузырьки, поднявшись на поверхность, превратились в пенный ковер, на котором крохотное суденышко начало бросать из стороны в сторону, так что Говарду и Рольфу пришлось держаться изо всех сил. Внезапно что-то огромное, блестящее выскочило из воды и с ревом нависло над маленькой лодкой…

КНИГА 1

В последних отблесках дня, которые уже начали поглощаться серыми сумерками, озеро выглядело как огромное круглое зеркало. Хотя красное сияние заката давало ощущение тепла, от поверхности воды шел холод, и шепот волн, бившихся об лодку, напоминал Дженнифер чьи-то звонкие высокомерные голоса. Но, возможно, источником холода была вовсе не вода, а она сама; а то, что казалось ей злобным шепотом, на самом деле было лишь отзвуками ее собственного страха.

Она знала, что не переживет эту ночь. Наверное, уже в сотый раз с тех пор, как ее положили в эту маленькую лодку без весел и бросили посреди озера, девушка попыталась сесть, изо всех сил стараясь разорвать веревки, но все было тщетно. Толстые морские узлы были умело завязаны, поскольку это сделали мужчины, знавшие свое дело. В действительности ее связали не очень-то и крепко, но все равно бедра и лодыжки девушки были растерты до крови, потому что она все время пыталась высвободиться.

Несмотря на усилия, она даже не смогла сесть.

В какой-то момент из-за ее отчаянных попыток высвободиться лодка начала раскачиваться. Дженнифер замерла от ужаса и затаила дыхание. Лодка не останавливалась. Дженнифер прекрасно понимала, что сейчас еще не время, что солнце не успело спрятаться за горизонт, а серебряный диск луны не выкатился на небо. Но все это осознавала лишь ее маленькая часть — ее разум. А сама Дженнифер, девушка, которая знала, что умрет, и начинала терять рассудок от страха, слышала в плеске волн рокот и шорохи и представляла, как из ледяной темной бездны поднимается что-то огромное и темное. А еще она слышала тяжелое дыхание и отзвуки мощных ударов чьих-то рук, протянутых к ней из глубины.

До нее доносились шуршание и скрежет, как будто кто-то царапал по днищу лодки когтями. Внезапно ей показалось, что звук мятущихся волн изменился, и чье-то большое тело всплыло рядом с лодкой, мешая мягким переливам воды.

Темноволосая девушка изо всех сил старалась побороть нараставшую в ней панику. Она закрыла глаза и так крепко зажмурилась, что ей стало больно, а перед глазами появились разноцветные круги. Ее сердце по-прежнему выскакивало из груди, но сейчас, борясь со своим страхом, она еще могла себя контролировать.

Когда она открыла глаза, на озере было как всегда. Она слышала лишь плеск воды, и единственное, что ее сковывало, был ее собственный страх. Но она знала, что так продлится недолго. Небо серело на глазах, и вскоре из-за облаков появился светлый диск.

Луна. Вот-вот свет солнца погаснет окончательно и холодный злобный глаз луны начнет осматривать свои владения. А затем появится он.

И тогда она умрет.

Дженнифер думала об этом спокойно. Три недели назад ей исполнилось девятнадцать лет, и, если верить ее родителям, она до сих пор оставалась ребенком. Возможно, она была слишком молода, чтобы понимать, что такое смерть. Самой смерти девушка не боялась. У Дженнифер была своя философия, и все, с чем она соприкасалась в мире, вызывало у нее любопытство. Вот и сейчас ей было любопытно: что случится после того, как она умрет?

Итак, смерти девушка не боялась, но испытывала панический ужас перед тем, как она будет умирать и что он с ней сделает. Она не знала, как все произойдет, и для нее это было хуже всего. Неопределенность и страх, которые навязывала ей собственная фантазия, не давали Дженнифер покоя.

Девушка почувствовала, как упорядочилось биение сердца, еще раз взглянула на небо и, к своему ужасу, поняла, что к серому цвету стал примешиваться черный. Пройдет еще несколько минут, и на небосклоне маленькими светлячками зажгутся звезды. И тогда…

Паника мутной волной начала подниматься в ее душе, однако девушке вновь удалось взять себя в руки. В этот раз сделать это было сложнее, и страх, словно лихорадка в преддверии болезни, продолжал пульсировать в ее теле.

Темнело все быстрее. С запада от моря дымными клубами двигались черные облака, и, хотя борт лодки мешал ей взглянуть на озеро, Дженнифер знала, что его поверхность от ветра покрылась узором из миллионов концентрических кругов. Еще совсем недавно ей нравились эти узоры на воде. Иногда она даже проходила три мили от селения, чтобы полюбоваться сменой сумерек и ночи, этим кратким мгновением, когда смешивались свет и тьма.

Но так было до того, как она узнала тайну озера Лох-Фирт. До того, как в ее жизни появился страх.

Над озером пронесся порыв ледяного ветра, и лодка вновь закачалась на волнах. Сейчас Дженнифер не могла сказать, действительно ли рокот и скрежет были лишь порождением ее воображения. Ей говорили, что он появится в тот момент, когда полностью взойдет луна. Но почему она должна этому верить? Возможно, он уже был там и поджидал ее, прячась за плотным пологом ночи. Возможно, оставаясь невидимым, он готовился к тому, чтобы схватить ее и утащить в свое ледяное безмолвное царство.