logo Книжные новинки и не только

«Декабрьская оттепель» Жаклин Топаз читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Жаклин Топаз Декабрьская оттепель читать онлайн - страница 1

Жаклин Топаз

Декабрьская оттепель

1

Долгий субботний день, самым ярким моментом которого стало извлечение дроби из бедра чересчур уж ретивого коккер-спаниеля, измотал ее. Ветеринарный врач Мередит Макгрегор устало стягивала белый халат, когда ее мысли нарушил громкий раздраженный голос, доносившийся из приемной. Говорил мужчина.

— Как прикажете понимать, что вы закрыли клинику десять минут назад? Сейчас только пять минут седьмого!

— Мы закрылись пять минут назад. — В ответе Элайды Рис, которая совмещала обязанности и заведующей приемным отделением и санитарки, терпение боролось с возмущением.

— Я застрял в автомобильной пробке, — резко бросил посетитель, словно вина за его опоздание падала каким-то образом на Элайду. — Подумать только: они надеялись провести федеральное шоссе через Нашвилл, не разворотив при этом полгорода! Но тем не менее я здесь и намерен забрать свою собаку.

— Посмотрю, что можно сделать. — Поджав губы, Элайда вышла в коридор старинного здания, давно уже перестроенного под ветеринарную клинику. — Доктор Макгрегор, вы разрешаете выдать собаку по кличке… — санитарка сверила имя с карточкой, которую держала в руке, — по кличке Чемпион-Ривз-Филтон-Завоеватель?

Мерри застонала от досады. Она так ждала момента, когда сможет сбросить туфли и расслабиться над тарелкой с какой-нибудь горячей едой. Правда, ей не хотелось оставлять животное в лечебнице на воскресенье без особой необходимости.

— А доктор Браун ничего не говорил, уходя? Это, должно быть, его пациент.

— Ну, конечно. — Элайда справилась с записью в карточке. — Да, все в порядке.

В этот миг зазвонил телефон.

— Черт возьми! — воскликнула санитарка. — Такой суматошный день, да мы еще и не в полном составе: Дженни плохо себя почувствовала и уехала домой. — С этими словами Элайда умчалась, скрывшись за поворотом коридора.

Скажите: Чемпион-Ривз-Филтон-Завоеватель! Мерри представила себе стриженого нервного пуделя и под стать ему такого же хозяина. Пусть уж Элайда займется этой собакой.

У Мерри свои заботы. Например, Рождество, которое приходится на следующую пятницу. И маленькая девочка, которая нуждается в ее помощи. И…

— Простите, мисс.

Она резко обернулась на мужской голос.

— Меня зовут Дейв Эндерс. Будьте добры, выдайте мне мою собаку. Ваша коллега, видимо, занята телефонным разговором.

Стоявший в дверях мужчина пронзил ее взглядом серо-стальных глаз. Такие глаза бывают у людей, привыкших повелевать. Судя по его высокому росту, широким плечам, с особым шиком обтянутым сшитым явно на заказ пальто, такой мужчина способен вызвать чувство робости у большинства женщин. Но ведь большинство женщин не отличаются столь высоким ростом, как она, и не способны попотчевать антибиотиками лошадь.

Мерри предположила, что посетитель принял ее за одну из санитарок, так как она уже сняла врачебный халат.

— Я уверена, что Элайда освободится через минуту.

— Послушайте, я спешу. Неужели вы не хотите мне помочь?

Да, она не хотела, но, вероятно, будет проще выдать хозяину его Чемпиона-Ривза-Филтона-Завоевателя, чем стоять здесь и пререкаться.

— Ну, хорошо. Прошу сюда.

Мерри провела посетителя в помещение, заставленное большими клетками. Сейчас почти все они пустовали. Рядом с ними визгливо заверещала паукообразная обезьянка Бритчиз; она попала сюда, нечаянно порезав лапу, когда схватила кухонный нож своей владелицы. Мерри поцокала зверьку языком, проходя мимо, и напомнила себе, что надо проверить, достаточно ли у Бритчиз пищи и воды. По субботам в лечебнице работала девочка-подросток Дженни; она брала обезьянку на процедуры перед тем, как почувствовала себя плохо, и могла что-нибудь позабыть.

Нервно залаяла собака из большой клетки в конце помещения, и Мерри увидела, что это вовсе не пудель, а колли с глазами оленихи; собака взволнованно махала пушистым хвостом.

— Привет, Забияка! — Дейв Эндерс опустился на одно колено, предварительно бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что линолеум чист и его новенькие шерстяные брюки не пострадают.

— Забияка? — Мерри не могла скрыть удивления. — Вы называете Чемпиона-Ривза-Филтона-Завоевателя просто забиякой?

Владелец собаки продолжал разговаривать со своим любимцем, словно не слышал вопроса.

— Они тут хорошо подлечили тебя? Бедняжка, как мы с тобой переволновались, когда тебя подстрелил тот болван, правда? Но в конце концов оказалось, что ничего серьезного нет. — Только теперь говоривший вновь заметил присутствие Мерри. — Пожалуйста, отпустите его. У меня нет времени…

Звук лязгнувшего металлического запора за спиной заставил Мерри обернуться в тот самый момент, когда приоткрылась дверь клетки, где сидела обезьянка Бритчиз. Бросившись к месту происшествия, врач про себя чертыхалась. Даже плохое самочувствие Дженни не извиняет разгильдяйства: клетка всегда должна быть надежно заперта. Особенно, если там обезьянка, чей род прославился цирковыми трюками с открыванием замков и запоров.

Как ни спешила Мерри, она опоздала. Зверек с длинными лапами проскользнул в образовавшуюся щель, издал победный вопль и заплясал перед клетками. Своими согнутыми конечностями он действительно напоминал паука.

— Элайда!

Ясно, одной здесь не справиться. Мало того, что обезьян вообще трудно ловить, так они способны устроить настоящий погром, если начнут бросаться пузырьками с медикаментами. К тому же люди могут пострадать и от их острых зубов.

Дейв Эндерс выпрямился. Его губы сердито сжались.

— Я и представить себе не мог такой разболтанности. В прежние времена доктор Браун никогда не допустил бы ничего подобного.

На возражения времени не было.

— Прошу выйти из помещения. — Мерри почувствовала удовлетворение, когда ее резкий тон заставил посетителя удивиться. — Давайте же!

— Но вы ставите себя в смешное положение.

К своему ужасу Мерри увидела, как он потянулся к обезьяне; она представила себе перспективу — раны от укусов и судебные иски.

— Немедленно прекратите, мистер Эндерс! Я не знаю ваших правил поведения, но здесь распоряжаюсь я.

Мерри снова опоздала. Зверек вскочил на плечо Дейва Эндерса, на его модное пальто от дорогого портного. Тут же обезьянка проделала антраша на месте тщательного пробора в каштановой шевелюре и, используя нахально вздернутую голову посетителя в качестве трамплина, перепрыгнула на полку, полную медикаментов.

— Проклятие! Видите, что вы натворили? — Мерри протиснулась мимо Эндерса и схватила одеяло.

Оживленно болтая на каком-то своем языке, обезьянка швыряла на пол пузырьки и коробочки, когда врач приблизилась к ней. Однако при попытке накинуть на нее одеяло Бритчиз совершила новый прыжок и помчалась прямо к двери, ведущей в другие помещения.

Бросившись вслед, Мерри все же накрыла одеялом рыже-бурого зверька. Пара мужских очень дорогих кожаных туфель прижала к полу свободные углы одеяла. Бритчиз была пленена.

— Слава Богу!

Только теперь Мерри осознала, что Дейв Эндерс стоит вплотную, едва не касаясь ее. Их лица разделяли какие-то дюймы.

— Вы… Спасибо… Я…

Без всякого предупреждения рот Дейва накрыл ее губы, и сильные руки нежно погладили плечи. Прикосновение было ласковым, почти шутливым. Оно потрясло Мерри, и она отстранилась не сразу.

— Простите. — Ленивая улыбка показывала, что он вовсе не сожалеет о случившемся. — Вы, вероятно, разбудили во мне первобытные инстинкты.

Как бы в знак солидарности Бритчиз сердито зашипела и забилась под одеялом. Мерри позвала санитарку и на этот раз та прибежала немедленно. Натянув защитные перчатки, помощница вскоре водворила обезьянку в клетку, а Чемпиона-Ривза-Филтона-Завоевателя (он же — Забияка) выпустила из заключения.

— Я очень сожалею о случившемся, доктор Макгрегор, — сказала санитарка, пополнив запасы пищи и воды у обезьянки и направляясь в приемную. — Мне следовало тщательно все проверить после ухода Дженни.

— Так и проверяйте, — раздраженно откликнулась Мерри. — И давайте закрываться: на сегодня хватит. Да, спасибо за помощь с Бритчиз.

Эндерс, любовно взлохматив шерсть Забияки, с любопытством следил глазами за Мерри.

— Значит, вы — ветеринарный врач. Раньше мне никогда не доводилось целовать ветеринаров.

Щеки Мерри запылали.

— Надеюсь, вы получили удовольствие, мистер Эндерс.

— О, да. Так же, как и вы. — Серые глаза, поддразнивая, заглядывали в карие глаза Мерри. — Не будь у меня занят сегодняшний вечер, я предложил бы продолжить изучение этой интересной темы.

— Думаю, мы и так продвинулись достаточно далеко. — Мерри пыталась успокоиться. — А кроме того, уж не обессудьте, у меня сегодня встреча, на которую я опаздываю по вашей вине.

Она совсем не обязана пояснять, что встреча эта — ужин у бабушки, которая живет в соседнем с ней доме. Эндерс выпрямился, пристегнув поводок к ошейнику Забияки.

— Как мне кажется, вы кое-что мне должны.

— Простите, не понимаю.

— Ведь когда обезьянка выбралась из клетки, здесь, кроме вас, находился только я один. Она бы вволю набедокурила, окажись в самовольной отлучке на всю ночь. Вы же не будете это оспаривать?

От одной только мысли о таком ужасе Мерри бросило в дрожь.

— Согласна, что ваше появление оказалось очень своевременным, но, мне кажется, заслуги достойно вознаграждены.

— Между прочим, я не пытаюсь увильнуть от оплаты по счету из лечебницы. — Эндерса, по-видимому, позабавила такая возможность. — Может быть, договоримся о встрече как-нибудь вечерком. У меня сильно загружена среда…

— У меня тоже, — сказала Мерри, хотя планировала на тот вечер заняться всего лишь упаковкой рождественских подарков. — И в четверг я занята; кстати, это канун Рождества. Так что…

— Какая жалость. — Эндерс прищелкнул языком, на что Забияка сочувственно запыхтел. — И ничего нельзя изменить, вы уверены?

Ну и нахал!

— Абсолютно уверена. — Мерри решительно направилась к двери. — Думаю, Элайда хотела бы поскорее попасть домой, если вы соизволите уплатить ей по счету.

— С удовольствием. — Эндерс прошел в дверь вслед за Мерри. — Счастливого Рождества вам, доктор Макгрегор!

— Счастливого Рождества!

Меняя рабочие туфли на резиновой подошве на полусапожки, Мерри с удивлением ощущала, что губы у нее до сих пор покалывает. Как она могла беспомощно стоять в замешательстве, словно школьница! Дейв Эндерс, возможно, и очень видный мужчина, но на нее он не произвел впечатления.

Впрочем, что уж хитрить: произвел, призналась себе Мерри, одевая шубку из искусственного меха. И он относится именно к тому типу мужчин, который оценила бы ее мать: богатый, с приятной внешностью. Джорджия Хикстон Макгрегор-Астон-Лемуан, более известная как Жижи Лемуан по своему третьему браку, заключенному два года назад, слишком высоко, по мнению ее дочери, ставила многих мужчин.

Мерри вышла из клиники с заднего крыльца, заперла за собой дверь и отправилась домой. Ей предстояло пройти два квартала. Был студеный декабрьский вечер. В это время года в Нашвилле природа проникнута особой печалью. Голые деревья с черной корой перечеркивают мрачное небо. В воздухе носится легкий запах опавшей листвы и дым каминов. Хорошо бы, пошел снег. Маленькая Стеффи заслуживает белого Рождества.

Весь вечер накануне Мерри занималась подарками для пятилетней гостьи; купила гигантского воздушного змея, книжку с картинками для раскрашивания и коробку цветных карандашей самого неимоверного размера, а также книгу сказок. Новые одежки ребенку не нужны. Если есть на свете что-то, чего у Стеффи в избытке, так это Наряды из дорогих магазинов.

Меньше всего Мерри ожидала от своей взбалмошной сестры, старше ее на два года, работавшей моделью в Нью-Йорке и перенявшей ОТ их матери систему оценки мужчин, что та способна удочерить крошечного ребенка. Дожив до тридцати одного года, Лайза никогда не проявляла интереса к детям, даже во время своего весьма краткого периода супружеской жизни.

Однако с недавних пор сестра неожиданно заговорила о биологических часах, хотя выглядела моложе, чем когда-либо. Без сомнения, кто-то из ее богатых скучающих друзей обзавелся ребенком, и внезапно Лайза тоже стала чадолюбивой. Минуя, разумеется, стадию пеленок. Нынешней осенью она и удочерила пятилетнюю Стеффи.

Мерри на День благодарения ездила тогда в Нью-Йорк. Лайза устраивала у себя ужин, и младшая сестра влюбилась в ее маленькую приемную дочь. Мерри с огорчением узнала, что ребенок почти все время находится на попечении наемных нянюшек, которые то и дело менялись. Затем — это произошло на минувшей неделе — Лайза объявила, что просто не могла отвергнуть приглашение слетать на Рождество в Швейцарию покататься на лыжах, а заодно навестить мамочку Жижи в южной Франции.

По этой причине Стеффи и прибывала в Нашвилл. Одна из приятельниц сестры приютила девочку на несколько дней у себя, чтобы по пути во Флориду доставить ее в четверг на самолете к Мерри и оставить здесь. Но разве малышка не страдает от того, что ее перебрасывают с места на место? Как будто ребенок бесчувственная вещь, сердилась Мерри.

Теперь от нее и от ее бабушки Нетты зависит, чтобы у Стеффи было самое лучшее в жизни Рождество. Хотелось придумать что-то особенное, какой-нибудь сюрприз, который стал бы для девочки ярким воспоминанием после возвращения в Нью-Йорк.

Гнев все еще не проходил и заставлял Мерри ускорить шаги. Она уже должна была быть у Нетты, но сначала заскочила к себе в двухэтажный кирпичный домик, чтобы покормить домашний зоопарк.

Как всегда, Мерри охватило чувство покоя, стоило ей пройти через холл и оказаться в гостиной. Она намеренно приобретала для этой комнаты самые мягкие приятные вещи, какие только могла найти: большой пушистый ковер, низкие удобные диваны, бархатные портьеры. У окна стояла елка, которую Мерри привезла с превеликим трудом домой в пятницу вечером при помощи своего партнера по работе Билла Брауна и его жены Сью. Увешанная конфетами солидной длины и маленькими деревянными солдатиками, елка выглядела старомодно. Зато под ее ветвями уместилась принадлежащая Мерри коллекция мягких игрушечных зверушек. Маленькие задорные зайцы, любознательные мишки и лось с низко опущенными рогами, привезенный из отпуска в Канаде, оживляли обстановку.

Справа от себя Мерри заметила какое-то движение. Его сопроводило грустное мяуканье.

— Ладно, ладно, Домосед. — Мерри пошла в кухню, чтобы открыть банку с кошачьей едой и чуть не наступила на Лодыря, лежавшего у плиты: кот наслаждался там теплом от контрольной лампочки. — А где наш Бродяга?

Как бы в ответ с заднего крыльца в окошечке для кошек появился черный носик, а вслед за ним пожаловал и сам Бродяга, черно-белый пушистый красавец.

Особых приглашений к чашке с едой не требовалось, и Бродяга с Домоседом принялись за дело. Лодырь же не спешил к ним присоединиться, не желая покидать насиженное местечко.

— Как угодно, — погладила рыжего пушистого кота Мерри. — Я ухожу ужинать к бабушке.

Она мечтала об этом доме с тех времен, когда еще подростком жила по соседству и любила представлять, как въезжает сюда с собственным мужем и детьми. Матримониальная часть мечтаний пока не осуществилась, но по крайней мере Мерри смогла позволить себе покупку дома в рассрочку, как только она и Билл возглавили после его отца старую ветеринарную клинику.

Мерри поймала себя на том, что гадает, какой дом у Эндерса. Вероятно, он живет там не один, хотя в таком случае у Забияки не так уж много возможностей порезвиться.

Она была недовольна собой из-за того, что поддалась очарованию его поцелуя. Эндерс прав: Мерри действительно наслаждалась. Если бы она могла ответить так на ухаживание кого-либо из прежних знакомых, с которыми встречалась время от времени! Правда, те молодые люди соответствовали по крайней мере ее образу жизни. Но невозможно было представить себе Дейвида, забежавшего, чтобы помочь ей запечь телячий окорок или высадить весной грядку помидоров, или доставить ей радость приглашением на субботний вечер в имитирующий старину Большой оперный театр.

Сбегав наверх покормить морских свинок Грызуна и Брюзгу, Мерри полетела к дому бабушки Нетты. Еще со двора она почувствовала, что ее ждут имбирные коржики. Распахнув кухонную дверь, Мерри потянула носом:

— Пахнет чудесно!

Бабушка обернулась от плиты. Волосы цвета соли с перцем обрамляли ее красивое лицо с высоким лбом. Удивительно, что кожа ее почти не была тронута морщинами, хотя Нетте уже семьдесят шесть. В чертах лица угадывалась былая красота.

— Наконец-то. Опять неотложный случай?

— Не совсем. — Мерри рассказала в двух словах о попытке обезьянки сбежать. — Завтра придется зайти в лечебницу, проверить, все ли в порядке. А в четверг предстоит рано вставать, чтобы успеть к самолету, которым прилетит Стеффи.

К счастью, центральная ветеринарная служба Нашвилла работала и по ночам, и по выходным дням, занимаясь неотложными случаями, поэтому Мерри и Биллу не приходилось выезжать на поздние вызовы, как это делал до ухода на пенсию старик Браун.

Не дожидаясь просьбы, Мерри накрыла стол и помогла подать тушеное мясо и имбирные коржики.

— Скажи мне, ты разве не идешь завтра на рождественский праздник — тот, что устраивают для детей? — спросила бабушка.

Мерри кивнула. Она обещала привезти своих морских свинок в один из городских культурных центров, чтобы показать детям, взятым на воспитание в приемные семьи.

— Только забегу на полчасика в клинику. Накормит животных Элайда.

Бабушка налила себе новую чашку горячего чаю и заметила:

— Не знаю, не отказаться ли мне в этот раз ОТ участия в мероприятиях под Рождество. Ведь я должна быть здесь с тобой и Стеффи.

Каждый год вместе с группой друзей Нетта ездила в дома для престарелых, где они исполняли рождественские гимны.

— Ни в коем случае. Ты не можешь подвести своих друзей. Мы увидимся утром в день Рождества.

Разговор коснулся сюрприза для Стефии, но закончился безрезультатно, ибо ничего оригинального не пришло им на ум. В конце концов женщины умолкли, наступила благословенная тишина — плод многолетнего тесного общения друг с другом. Четырнадцатилетняя внучка перебралась сюда, когда ее мать вышла вторично замуж и уехала из Нашвилла после долгого периода неустанных попыток вмешательства в жизнь дочерей, которые приходилось отражать опять же Нетте.

Лайзе тогда исполнилось шестнадцать, и она была рада переехать вместе с матерью на Манхэттен. Однако Мерри настояла, что останется здесь, пока не окончит школу. Потом вместе с матерью и сестрой она прожила год в Нью-Йорке, и это едва не закончилось для нее катастрофическим замужеством.

Теперь, на бабушкиной кухне, в обстановке полной защищенности, Мерри размечталась, и коварная мысль вернула ее к Дейву Эндерсу. Он явно не придавал слишком большого значения предстоящему празднику, судя по тому, что пытался назначить ей свидание на рождественский вечер. Ему следовало бы быть в такой момент в семье, если, конечно, он не одинок.

Бабушка Нетта большую часть своей жизни прожила в Нашвилле. Может быть, она слышала что-нибудь об этом человеке?

Надеясь, что та не заметит ее тайного умысла, Мерри сказала:

— Между прочим, мужчину, который помог мне справиться с обезьянкой, звали Дейв Эндерс. Ты, случайно, не знаешь его, а?