— Давно уже прошла, — печально вздохнула Мерри, намереваясь побыстрее взяться за работу и забыть о неприятностях.

Дейв не позвонил и на следующий день. Она связалась с его офисом, но секретарша сообщила: мистер Эндерс в отъезде.

Так прошла неделя. Каждый день появлялись цветы, на парадном крыльце она неизменно находила банки собачьих консервов для щенка. Однажды посыльный принес готовую пиццу, когда она только что вернулась с работы. Мерри прождала полчаса, прежде чем сесть за стол. Она все надеялась, что Дейв присоединится к трапезе. Тщетные надежды.

В пятницу в газете появилось объявление о ее помолвке с Дейвом Эндерсом вместе со старой фотографией Мерри, очевидно, взятой из архива. Она и ее партнер Билл посылали свои фото в редакцию четыре года назад, когда печатали сообщение о новом руководстве в ветеринарной клинике Брауна.

В этот же вечер дома Мерри обнаружила написанное от руки послание, прибывшее, видимо, с посыльным, так как почтовая марка отсутствовала:

«Не беспокойся о списке приглашенных. Мы звонили Нетте сегодня. Все в порядке». Подписи не было.

Мерри побежала в соседний дом. Сбитая с толку Нетта сказала, что продиктовала список имен всех лучших друзей Мерри секретарше Дейва, получив заверения в том, что Мерри в курсе дела.

— Этому необходимо положить конец, Нетта! Дело даже не в том, что я хочу отменить прием, — слишком поздно. Может быть, мы будем оставаться помолвленными, пока Стеффи не осядет прочно у меня, а сестрица не найдет времени, чтобы пересмотреть свои планы. Но мне не нравится, что мною манипулируют. — Мерри так и кипела от негодования.

— Мое мнение таково: если бы ты действительно захотела покончить с этой историей, то давно нашла бы способ остановить Дейва. — Продолжать разговор на эту тему Нетта отказалась.

В субботу утром Мерри проснулась, зная, что предстоит сделать. Она набрала номер Дейва и продиктовала на автоответчик:

«Если ты не объявишься до пяти часов сегодня, то я позвоню твоей матери и все расскажу».

К счастью для нервной системы девушки, ждать до пяти ей не пришлось. Около четырех, когда она пила свой спасительный кофе, раздался звонок в дверь.

— Не верю, — сказала она щенку, который возился на полу, забавляя ленивого Домоседа.

— Получил твое послание. — Уголки губ Дейвида дрогнули, и она поняла, что он прячет смущенную улыбку. — Тебя что-нибудь беспокоит?

— Ты отвратительный, вызывающий, наглый и безответственный тип. — Мерри прожгла его взглядом.

— Возражение против «безответственного». — Он прошел в комнату, не ожидая приглашения. — Я обеспечил включение в список приглашенных всех твоих друзей и родственников, не так ли?

— Да, но… — Мерри бросилась за ним в кухню, где Дейв уже держал на руках радостно повизгивающего щенка. — Послушай меня…

— Ты творишь с ним чудеса, милый доктор. Как тебе это удается? — Дейв прижал пса к груди. — Много ласки и заботы плюс вкусная домашняя еда?

— Оставь собаку в покое. — Мерри с трудом удалось сохранить спокойствие. — Нам предстоит серьезный разговор, и тебе не удастся отвертеться от него.

— Тебе не понравились цветы, которые я посылал тебе?

— Я считала, что мы договорились: это обручение — розыгрыш с целью обмануть мою сестру.

— А разве я спорю?

Она игнорировала замечание.

— Более того, я открыто объяснила, что не хочу, чтобы наши отношения переросли во что-то большее. Ты дал согласие…

— Я дал согласие? — Он явно потешался над каждым ее словом, растянувшись на диване в гостиной.

— Дейв, я не шучу!

— По-моему, Мерри, тебе прежде всего надо сесть. — Он неожиданно потянул ее за руку, не ограничившись словами. Качнувшись, она не смогла сопротивляться, и, когда он потянул еще раз, плюхнулась рядом с ним на диван.

Обняв Мерри за плечи одной рукой, Дейв продолжил свою словесную атаку:

— Мы юлим и хитрим перед лицом естественного хода вещей. Сопротивление безнадежно, Мерри. Уж кто-то, а ты должна ждать: природа возьмет свое.

— Именно твоя самонадеянность всегда пугала меня, Дейв…

Много острых слов вертелось у Мерри на языке, но никто никогда их не услышал, ибо Дейв своими губами наглухо запечатал им выход.

Поцелуй зажег огонь в ее жилах. Руки Дейва медленно и неуклонно творили чудо с ее ставшим вдруг совершенно безвольным телом. Мелькнула опасная мысль: а что, если Дейв прав?

Зачем пыталась она удержать его на расстоянии? — размышляла Мерри, чувствуя его теплое дыхание на щеке, его тело, тесно прижавшееся к ней; он владеет, не подчиняя; сладостно мучает, не применяя силу. Его место в ее объятиях, в ее сердце.

И все же надо остановиться! Это была последняя рациональная мысль, пришедшая в голову Мерри в тот вечер.

Ее тело вдруг зажило свободно, избавившись наконец от цепей рационального ума. И вот уже его руки освобождают их обоих от одежды, которая мешала потоку электричества, пробегающему между ними, и они лежат рядом абсолютно обнаженные, без всякого смущения.

Не химия, не физика, а алхимия соединила их, свершив магическое преобразование простых металлов в золото. Земная женщина Мерри поднялась в небесный мир сияющих радуг, и путь ей открыл Дейв. Она пылала от его прикосновений, изо всех сил рванувшись в такие сферы, где еще не бывала никогда. Только Дейву дано ввести ее туда… только Дейву.

Они слились, как языки огня, в единый костер, озаряющий полуночный небосвод, окрашивающий горизонт в яркий цвет зари. Образовался новый драгоценный сплав — союз Мерри и Дейва. Время растягивалось и сжималось, чувство не имело ни начала, ни конца, ни границ.

Когда буря утихла, Мерри неподвижно лежала в объятиях Дейва, зажмурив глаза, чтобы не окунуться вновь в обыденность. Впрочем, каким-то шестым чувством она угадывала, что в последних вспышках желания еще не раз блеснут крупицы золота.

— Как я и говорил, — прошептал ей на ухо Дейв, — лучше дать природе идти своим естественным путем.

Ее губы коснулись его рта, и это был лучший ответ для обоих.

10

Всю неделю свободное время почти полностью уходило на подготовку приема, который в газетной статье назвали одним из главных событий светского сезона. Но для Мерри самыми важными событиями в жизни становились драгоценные, редкие вечера и ночи, когда они с Дейвом могли отдохнуть от повседневной суеты в обществе друг друга.

В воскресенье Мерри стояла в большой гостиной Дейва под гигантской связкой красных и белых воздушных шаров — непременного атрибута Дня святого Валентина. Солнце струилось в широкие окна фронтальной части здания.

Просторные залы были заполнены нарядно одетыми гражданами славного города Нашвилла. Их громкие голоса заглушали звуки нежных лирических мелодий в исполнении струнного трио музыкантов. Девушки в одинаковой форме разносили шампанское и закуски.

Жижи незаметно появилась рядом с Мерри и на смеси французского с английским сообщила, что прием удался. Причем французские фразы она произносила с ужасным акцентом южных штатов. Мать прилетела только накануне, и Мерри не успела снова привыкнуть к ее, мягко говоря, экстравагантным манерам.

— Я так рада, что ты здесь, — сказав обычную любезность, Мерри поняла, что говорит правду. — Мами, я бы хотела, чтобы мы виделись чаще. У нас ведь даже не было возможности поговорить.

— Поговорить? При чем тут разговоры? — Жижи небрежно взмахнула рукой. — Когда моя дочь делает блестящую партию, кому нужна болтовня! Дорогая, ты потрясла даже свою сестру! Такой красавец-мужчина, такой фешенебельный дом! Ты ухватила жирный кусок!

Снисходительная улыбка замерла на лице Мерри, когда она заметила рядом возмущенно отвернувшуюся при этих словах женщину — одну из самых близких подруг Сейры Эндерс. Мерри готова была провалиться сквозь землю, но тут потребовали ее внимания Лайза и Драм.

— Все влиятельные люди города здесь, ну буквально все! — Лайза хоть догадывалась, что не следует кричать во все горло. — Даже сам мэр. Драм установил такие контакты, что закачаешься.

— Честное слово, я никак не ожидала, что прием будет так хорошо организован. На мой взгляд, он… — Мерри хотела сказать: «Отличается излишествами», но спохватилась, что Лайза ее явно не поймет.

— Моя дорогая, ты всегда была чересчур скромной, — обрезала ее Жижи.

— Нас-то ты не проведешь, — добавила Лайза. — Я видела, как ты сияла, Встречая прибывающих гостей. Ну, признайся, что тебе все это нравится.

— В известной мере, да, — ответила Мерри, не кривя душой. Час назад, стоя в главном холле между Дейвом и Сейрой Эндерс, она чувствовала в себе нечто от Золушки на балу. От нежного запаха весенних цветов и дорогих духов у нее слегка кружилась голова.

Но почему магия тех минут исчезла? Может быть, воздушные замки рухнули под тяжестью угрызений совести? О Господи, как только она допустила, чтобы события стали неуправляемыми?

Сердце Мерри сладко заныло, когда подошел Дейв.

— Все пока живы? — пошутил он, обнимая ее за талию. По коже побежали мурашки, напоминая о ночи с пятницы на субботу. Любовники провели ее в доме Дейва, в его кабине-тике…

— Дорогой, — сказала, приблизившись, Сейра Эндерс. — Кип готов сказать тост.

Неужели нельзя обойтись без этого? Мерри хотела передать свою тревогу Дейву, сжимая его руку, но они уже шли к Кипу, стоявшему с полным бокалом в руке.

— Дейв, — шептала Мерри по пути, — на сестру и Драма нужное впечатление уже произведено, а в этом ведь состояла главная цель. Так не пора ли нам покончить со всем этим и отослать гостей домой?

— Мы должны доиграть пьесу. Ты же не хочешь, чтобы деньги моей матери вылетели в трубу?

Мерри задрожала. Прием стоит тысячи и тысячи долларов. Она дала себе зарок возместить Сейре Эндерс ее затраты, когда со Стеффи все утрясется. Это будет болезненный урон для ее бюджета, но чистая совесть важнее.

Они подошли к Кипу, тот постучал вилкой о бокал, призывая собравшихся к тишине.

— Я хочу поднять тост за самого верного друга, какого не всякому суждено встретить, — Дейва Эндерса и его прекрасную невесту Мерри Макгрегор!

— За Дейва и Мерри! — вторил многоголосый зал.

Потом на место Кипа встал Дейв.

— А я хотел бы, чтобы мы все подняли бокалы за маленькую обезьянку Бритчиз, без помощи которой Мерри и я никогда бы не познакомились.

По залу прокатилась волна многозначительных ухмылок, но тост был поддержан. Мерри пригубила шампанское, радуясь, что церемония окончена. Однако не тут-то было. Дейв поднял руку, прося тишины.

— Еще минутку, друзья. Я хотел бы своей будущей жене преподнести подарок в знак глубочайшей любви и уважения.

Мерри не верила своим глазам: Кип протянул ему ларчик. Дейв поднял крышку и достал кольцо, которое ослепительно сверкало, притягивая к себе лучи света. Толпа зашумела в восторге.

«Я не могу принять это». Слова застревали в горле. Конечно, позже кольцо можно вернуть, но зачем все это понадобилось Дейву?

Внезапно ее охватил гнев. Дейв заманил ее в западню. Неужели он думает, что ее можно путем подобных трюков заставить выйти за него замуж? Брак требует тщательного обдумывания, нельзя бросаться в него, как в омут.

Мерри чуть было не сказала Дейву какую-нибудь резкость. Но в этот миг она услышала донесшийся со второго этажа лай Забияки. Это Стеффи играла с псом. Счастье маленькой девочки находилось в руках Мерри, и она поняла, что нельзя сейчас выпускать пар из котла.

— Какая красота! — Мерри надеялась, что ее сдавленный голос объяснят радостным волнением. — Я… Приятная неожиданность…

— Это не простое кольцо, — пояснила Сейра Эндерс. — В него вставлены бриллианты из ожерелья моей бабушки, которое передавалось по наследству.

К счастью, внимание гостей привлекли к себе Лайза и Драм, пробиравшиеся к ним сквозь толпу.

Миссис Эндерс снова взяла слово.

— Мы должны сделать сегодня еще одно объявление для тех, кто еще не познакомился с этой парой. Перед вами сестра нашей Мерри — Лайза и ее жених Драммонд Хеймс Третий.

Лайза поспешила к ней и повернулась лицом к зрителям. Высокая, яркая, одетая в розовое, она так и светилась счастьем.

— Дорогие друзья! — громко провозгласила она. — Драм и я решили сыграть свадьбу через две недели в новом отеле Хеймса в Нашвилле, и мы хотели бы видеть на ней всех присутствующих здесь. В час дня в Бальном зале. Понимаю, что объявить надо было бы раньше, но наша мама прилетела специально из Франции, и мы не хотели заставлять ее пересекать океан в короткий срок дважды.

Новость была встречена аплодисментами. Мерри обняла сестру. Ее настроение сразу поднялось, ибо она поняла, что это означает для судьбы маленькой девочки.

— После нашей свадьбы, если ты не будешь против, можно Стеффи пожить с тобой? Ты не передумала?

— Это будет восхитительно!

Когда закончился прием, голова у Мерри была словно в тумане. Гнев на Дейва не проходил, хотя ее поддерживала радость от того, что Стеффи теперь будет жить с ней. Казалось, прошли часы, прежде чем все разошлись. Наконец Мерри, Дейв и его мать остались одни.

— Моя дорогая, — Сейра положила ладонь на руку Мерри, — должна признаться: сначала меня насторожило то, что я лишь случайно услышала о вашей помолвке. Но теперь, когда я узнала тебя, я так рада, что именно ты станешь женой моего сына.

Неожиданный комплимент заставил Мерри покраснеть от стыда. Я не могу и впредь лгать ей, подумала она.

— Миссис Эндерс, вы очень, очень добры. Но есть одно обстоятельство, которое мы, по-моему, должны обсудить.

На слова Мерри мгновенно откликнулся Дейв:

— Я думаю, дорогие дамы, с вашими взаимными сердечными излияниями можно и подождать.

— Нет, нельзя, — заявила Мерри.

Пожилая леди изучала лица обоих. Она, несомненно, уловила некоторое ожесточение в их голосах.

— Думаю, вы нуждаетесь в разговоре один на один. Милая Мерри, у нас будет еще очень много времени, чтобы углубить знакомство. Я прослежу здесь за наведением порядка. Дейв, почему бы тебе не отвезти Мерри домой?..

И вот она уже сидит в его сером «мерседесе». На душе холод, хуже, чем на городских улицах в феврале. Она молчит, боясь, что последует взрыв. В молчании они приехали к ней домой, вошли в гостиную. Мерри была в таком бешенстве, что ее трясло. Однако первым заговорил Дейв.

— Ты должна благодарить меня за то, что я спас тебя от твоей собственной неосторожности. Ты знаешь, что могло бы случиться, если бы ты выложила все моей матери?

— Именно ради этого…

— Сейчас, когда до свадьбы Лайзы осталось две недели, тебе захотелось все испортить? Куда делось твое беспокойство о будущем Стеффи?

— Лайза уже согласилась оставить ее у меня! Ну, хорошо, может быть, сейчас не лучший момент рассказывать правду твоей матери. Но я презираю сама себя за то, что вожу ее за нос! А твой трюк с кольцом просто непростителен!

— Оно прекрасно, тебе не кажется? Мерри, неужели ты не понимаешь, что означает это кольцо? В отличие от семьи Драма, куда входит Лайза, моя семья приняла мою невесту безоговорочно.

— Но не забываешь ли ты кое-что? Ведь наша история — сплошное жульничество. На самом-то деле мы не собираемся вступать в брак.

— Почему же нет? — Дейв уселся напротив Мерри. — Ты ведь любишь меня, верно? По крайней мере, такое впечатление ты мне внушила. — Он погладил ее щеку, и Мерри отпрянула.

— Ты — невероятный эгоист! — Она не даст увести в сторону важнейший для нее разговор, даже если у нее от его прикосновения по коже идут мурашки. — Ты поступил нагло, вручив мне кольцо и не узнав предварительно моего мнения!

— Это было импульсивное решение. Я заглажу проступок, если извинюсь? Тогда мы сможем прекратить бессмысленную перепалку и обсудить детали нашей предстоящей свадьбы.

— Никакой свадьбы не будет! Неужели ты сам не видишь, что мы не подходим друг другу. Взять сегодняшний прием… Этот мир мне чужд.

— Познай его сначала. — Он нетерпеливо отверг ее суждение. — По-моему, в действительности тебе не дает покоя нечто другое — твоя гордость. Ты боишься, что люди примут тебя за человека, карабкающегося любой ценой наверх. Но ведь каждый, кто тебя знает, только рассмеется в ответ на такую глупость.

— Дейв, я знаю, что не могу найти верных слов, чтобы объяснить то, что чувствую. Но посмотри на мой дом. Конечно, ты с удовольствием приходишь сюда, однако стал бы ты жить в нем?

Дейв нетерпеливо затряс головой.

— Нам не нужно жить здесь. Мой дом достаточно обширен, чтобы вместить и нас, и Стеффи, и весь твой зоопарк.

— Дом так велик. Эта показная роскошь…

— Разве мы обсуждаем обстановку в моем доме? Не думаю. — Дейв прервал Мерри раздраженным голосом. — Ты себя низко ставишь, Мерри. Ты способна и заниматься любимой работой, и быть хозяйкой дома. Сегодня ты была просто очаровательна. Мои друзья поздравляют меня, удивляясь, как я нашел такую красавицу.

— Я не хочу…

— Позволь мне договорить. — Ее бесило, что он, видимо, не замечал при этом свою ошибку: он не давал Мерри закончить ни одной фразы. — Мы принадлежим друг другу, нам хорошо вместе. Если ты, не кривя душой, станешь утверждать, что не любишь меня, тогда я немедленно уйду. Навсегда.

— Дейв, я не знаю…

— Ну, а я знаю. И не хочу терять время!

— Дьявольщина! Я ведь не твоя служащая, Дейв, и не филиал твоей фирмы, который можно продать и купить. Ты принял решение? Да как ты посмел! Кто избирал тебя председателем совета директоров здесь, в моих владениях?

В первый раз после их приезда Дейв не нашелся сразу, что ответить. Наконец, смягчив тон, он произнес:

— Мерри, я люблю тебя.

— Это правда? — Она боролась со слезами. — Или ты просто любишь женщину, которую себе придумал? Прекрасную хозяйку дома или что там тебе нужно еще?

— Может быть, меня слегка занесло пару минут назад. — Он сделал шаг к ней, но Мерри быстро отошла. — Наверное, я действительно вел себя как президент компании, а не как твой близкий друг. Но я хочу, чтобы ты обдумала мои слова. Мы можем поговорить, когда оба успокоимся.

— Хорошо. — Внезапно Мерри поняла, что ей срочно требуется побыть одной. — Потом, Дейв.

Она склонила голову, когда он хотел поцеловать ее, и поцелуй пришелся в висок.

— Поздравляю — ты получила Стеффи.

— Спасибо.

Шаги Дейва стихли. Мерри чувствовала себя, как дикий зверь, которому надо выбирать между спокойным и сытым пленом и свободой в одиночестве. Наверху, снимая платье, она вдруг успокоилась; она любит Дейва. Даже сейчас, еще не остыв от гнева, она начала тосковать без него.

Мерри расчесывала волосы и представляла себе жизнь в громадном доме. В конце концов, что плохого в компромиссе? Однако дело в другом: Мерри далеко не уверена, что они говорили о взаимных уступках. Речь шла о ее безоговорочной капитуляции.

Какая ирония судьбы! Стоило ей бежать из Нью-Йорка, покинуть мать и сестру только для того, чтобы снова оказаться в их среде. Сможет ли она быть счастливой в этом мире, даже имея Дейва рядом?..

Мерри вновь и вновь возвращалась к этому вопросу в течение вечера, будучи не в силах избавиться от беспокойства, которое точило душу.