Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Жаклин Вудсон

Мечты темнокожей девочки

Эту книгу я посвящаю своим родным: ушедшим, ныне живущим и еще не родившимся.

С любовью


Жизнь без мечты —
Как без полета птица,
Сломавшая крыло.


Жизнь без мечты —
Унылая равнина,
Что снегом
занесло.

Лэнгстон Хьюз


Часть I. Я родилась

12 февраля 1963 года

Я появилась на свет во вторник в роддоме Университетской больницы Колумбуса, штат Огайо.

В Америке — стране,

где люди делятся


на Черных и Белых.


Город, где я родилась, находится

совсем недалеко

от тех плодородных полей,

где

не так уж много лет назад

работали мои прапрадедушки и прапрабабушки.

Рабы.

От рассвета до заката.

Без зарплаты.

Они пили прохладную воду из выскобленных тыкв,

смотрели на небо и следовали за

мерцающими созвездиями

к свободе.

Я родилась, когда Юг взорвался.

Слишком много людей слишком много лет

томились здесь в рабстве. Потом рабство отменили,

но я и люди, подобные мне, по-прежнему боремся за свободу,

выходим на марши,

отдаем жизни

за то, чтобы и сегодня,

12 февраля 1963 года, и в любой другой день темнокожие дети, как я, росли свободными. Могли учиться и голосовать, ходить и ездить там, где нам хочется.


Я родилась в Огайо, но

истории Южной Каролины,

словно реки,

бегут по моим венам.


Второй день на Земле второй дочки

В моем свидетельстве о рождении написано: чернокожая, пол женский.

Мать: Мэри Энн Ирби, 22 года, чернокожая.

Отец: Джек Остин Вудсон, 25 лет, чернокожий.


В Бирмингеме, штат Алабама, Мартин Лютер Кинг-младший собирается с маршем на Вашингтон, где правит президент Джон Ф. Кеннеди.

В Гарлеме борец за права чернокожих Малкольм Икс с импровизированной трибуны призывает к революции.


За окном Университетского госпиталя

медленно кружатся снежинки.

Их так много, они заметают

бескрайние просторы Огайо.


Всего семь лет прошло с тех пор, как в Монтгомери Роза Паркс отказалась уступить место в автобусе белому пассажиру.


Я родилась со смуглой кожей, черными волосами

и широко распахнутыми глазами.

Я стала негритянкой для одних

и цветной — для других.


Где-то

Певцы Свободы, взявшись за руки,

поют:


В сердце вера живет,

Что победа придет,

Что однажды победа придет.


Где-то Джеймс Болдуин

в каждом романе, в каждой статье каждым словом обличает несправедливость

и изменяет мир.


А я еще не знаю, кем я стану, что скажу

и какими словами…


И трех лет не прошло с тех пор, как чернокожая девочка Руби Бриджес

ступила на порог школы для белых. Вооруженная охрана окружала ее, в то время как сотни белых людей плевались и выкрикивали оскорбления.


Девочке было шесть лет.


Сейчас я еще не знаю, буду ли

такой же сильной, как Руби,

и каким будет мир,

когда я наконец научусь ходить,

говорить, писать…


«Еще одна каштановая малышка!» — сказала маме медсестра в роддоме.


Меня с первых же минут назвали

в честь моего штата.

Ведь Огайо — Каштановый штат.

Мои пальчики

непроизвольно сжимаются в кулачки.


«Как и у всех младенцев», — говорила моя мама.


Неизвестно, какими станут эти маленькие ручки.

Может, они будут как у Малкольма — поднятые

и сжатые в яростный кулак,

или как у Мартина — протянутые

людям навстречу и вопрошающие,

или как у Джеймса — быстро записывающие

слова на бумаге.

Может, как у Розы

или у Руби,

в аккуратных перчатках,

то яростно сжатые,

то спокойно лежащие на коленях или на столе,

перелистывающие книгу,

готовые

изменить мир к лучшему…


Девочка по имени Джек

— У меня прекрасное имя.

Почему бы не назвать так же и дочку, — сказал мой отец, когда я родилась.


Но женщины нашей семьи не согласились.

И в первую очередь мама.

А потом одна за другой и все мои тети,

которые, откинув розовое одеяльце,

трепали мои кудряшки,

тянули меня за крохотные пальчики

и нежно поглаживали щечки.


— Мы не позволим назвать девочку Джек! —

заявила мама.


А сестры отца перешептывались:

— Хватит нам одного Джека. И этот-то не больно удался.

Но говорилось это лишь для маминых ушей.

Отец не отступал:

— Назови девочку Джек — и она непременно вырастет сильной и самостоятельной.

Воспитай ее правильно — и она прославит это имя.


— Девочке по имени Джек

обеспечена двойная порция внимания, — убеждал отец.


— Ну разумеется, станут спрашивать, не сумасшедшие ли у нее родители, — хмыкнула мама.


Это продолжалось до тех пор, пока меня не назвали Джеки и отец в ярости не покинул больницу.


Когда нужно было вписать мое имя,

мама попросила у тетушек ручку и написала:

«Жаклин».

Жаклин — на тот случай, если кому-нибудь вздумается выбросить «и» на конце имени «Джеки».


Нет, только Жаклин. Ведь я вырасту, и, возможно,

мне захочется имя подлиннее.

И совсем не похожее на Джека.


Вудсоны из Огайо

Историю отцовской семьи

можно проследить от Томаса Вудсона из Чилликота.

Вроде бы он был первым сыном

президента Томаса Джефферсона

и его рабыни Салли Хемингс.

Правда, некоторые говорят, что это неправда, но…


…но Вудсоны из Огайо уверены, что их родственники

еще с библейских времен оставили свой след

и в истории,

и в легендах, да и в будущем оставят.


Спросите любого из Вудсонов —

как оказалось, у них в роду есть

доктора и юристы, учителя и спортсмены,

ученые и политики, —

и вам ответят:

— У нашей семьи было блестящее начало! Томас Вудсон возлагал на нас большие надежды.

Устроившись поудобнее, сложив руки на груди, ваш собеседник улыбнется так, будто он древний мудрец, и начнет рассказывать нашу длинную-предлинную историю:

— Итак, все началось задолго до Томаса Джефферсона Вудсона из Чилликота…


Призраки Нельсонвилла

В этом городе живут несколько негритянских

семей,

и Вудсоны — одна из них,

их большой белый дом

стоит на высоком холме.


Сквозь высокие окна

видна кухня,

залитая бледным нельсонвиллским солнцем.

В Огайо долгие зимы,

и с наступлением холодов

в гостиной зажигают камин.


Снова весна, и теперь

золотые солнечные зайчики весело скачут по сосновому полу.


Когда-то в доме было много детей,

они носились по лестнице вверх и вниз, прятались под кроватями и в сундуках,

пробирались на кухню, чтобы стащить кусочек торта из холодильника или холодного жареного цыпленка, а то и ухватить толстый ломоть медового окорока, приготовленного мамой…

Здесь прошло детство моего отца, эти стены знали его малюткой в колыбели, видели, как он рос…


Как давно это было.


На снимках дедушка всегда выше всех,

а бабушка лишь на дюйм ниже.


Повсюду на стенах фотографии их детей. Они бегают по полям, плещутся в бассейнах, танцуют на школьных вечеринках.

Сейчас все они выросли и разъехались —

но подождите!


Посмотрите повнимательнее.

Вот тетя Алисия, совсем крошка,

по плечам рассыпаны кудряшки,

она едва удерживает букет,

слишком большой

для ее маленьких ручек.

Здесь ей всего четыре года, а она уже умеет читать.


Рядом другой снимок, моего отца, Джека,

старшего сына.

Ему восемь, и на фото он ужасно злится на что-то.

А может, на кого-то, кого мы не видим?

Вот дядя Вуди,

жизнерадостный малыш, смеется и показывает пальчиком на дом.

А может, его просто развеселил старший брат?


Вот тетя Энни в униформе медсестры,

тетя Ада в джемпере с эмблемой университета.

Истинные дети Каштанового штата…


Дети Хоупа и Грейс, имена которых

означают «надежда» и «милосердие».


Вглядитесь в эти фото.

И вы увидите меня, ведь у меня

такие же изогнутые брови, как у Джека,

такая же лукавая улыбка, как у Алисии,

такие же гибкие руки, как у Грейс. В них я вижу себя…

Свои истоки.


Порой будет страшно

Мой прапрадедушка с отцовской стороны

родился свободным в Огайо


в 1832 году.


Он построил дом и работал на земле, а когда ферма перестала приносить доход, стал углекопом. Храбро сражался в войну.

Теперь его имя можно увидеть на мемориале афроамериканцам, участвовавшим в Гражданской войне на стороне Севера:


Уильям Дж. Вудсон

Цветные войска США, рота Б

5-го полка.


Он погиб много лет назад, но на этом памятнике в Вашингтоне

он по-прежнему жив и идет в бой плечом к плечу с товарищами.

Его сына отправили к тете в Нельсонвилл.


Уильям Вудсон,

единственный чернокожий ученик в школе.


— Когда-нибудь и вы с этим столкнетесь, — снова и снова будет твердить нам мама. — Когда приходишь куда-нибудь, и вдруг оказывается, что ты не такой, как все остальные.

Да, порой будет страшно. Но вспомните о Уильяме Вудсоне, и страх исчезнет.


Футбольные мечты

На футбольном поле моему отцу не было