Светлана Свирина, Жан Ив ле Рю

Вершители реальности

Посвящается Дмитрию Ивановичу Свирину — человеку, который знал цену мира и цену хлеба.

А mеs pаrеnts, mа fаmillе, mеs аmis qui m’оnt sоutеnu, à mеs maîtres, du primаirе à l’univеrsité, qui m’оnt fоrmé еt guidé, à mа mаîtrеssе ехigеаntе, lа si bеllе lаnguе russе, quе jе suis hеurеuх еt fiеr dе sеrvir.

Авторы выражают особую благодарность редактору Елене Лаванант.


Пролог


Мельница Бога
Очень хороша.
Мельница Бога
Мелет не спеша.
Медленно, но верно
Ходит колесо.
Будет перемелено
Абсолютно всё. [Перевод Якова Фельдмана.]

Генри Уодсворт Лонгфелло

Шестое февраля 1970 года. Раннее утро. Кромешная тьма скрывает степь от любопытных глаз. Сыро и холодно. Холод такой, что пробирает, несмотря на дублёнки и меховые сапоги, но дышать легко. Счастье — дышать полной грудью на привольной земле!

Неожиданно во мраке прорезалась слабая розовая полоска. Луч света подобрался к холмам, лежащим где-то там, на горизонте, и очертил их правильной кривой. Потом, крадучись, обрисовал слабыми ломаными линиями циклопические монолитные здания. И уже через несколько секунд играл розовой охрой на асфальтированной, прямой, как стрела, дороге, разрезающей необъятную степь пополам. В её конце появился вздымающийся силуэт импозантной колонны, заострённая верхушка которой засияла звездой. ПЯТИКОНЕЧНОЙ ЗВЕЗДОЙ! И казалось, что жизнь вот-вот закипит, зазвенит и разнесётся по всей этой необъятной глади. Но нет. Всё замерло, от очертаний зданий на горизонте до колонны. Лишь луч света, подрагивая, мечется по стальным, белым от инея креплениям, и ярче вспыхивает КРАСНАЯ ЗВЕЗДА, посылая мгле первый привет. Колонна ответила ему:

— 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… Старт!

Резко откинулись силовые балки, клубы белого пара мгновенно растеклись по пространству, сопла наполнились огнедышащим пламенем, и ракета внезапно замерла в воздухе, потом резко набрала инерцию и ослепительной стрелой взмыла в небо, оставив за собой лишь гул летящего на сверхзвуковой скорости истребителя и озарив ярким светом затаивших дыхание наблюдателей. Затем темнота вновь поглотила степь. Во мраке чётко вырисовывался удаляющийся огненный цветок.

Рассекая пространство, космический корабль нёсся прочь от Земли — во вселенскую даль, с конечной точкой приземления на Луне.

— …Высота перигея орбиты 275 километров, высота апогея — 469… — разносились по степи бодрые возгласы из динамиков, заглушая бурные аплодисменты.

Но могучая космическая бездна завладела ракетой: не разрушила её, а — просто поглотила навсегда…

Глава 1

Соnsumоr аliis insеrviеndо [«Светя другим, сгораю сам» (Николас ван Тюльп).]

— Что такое поступок? Что раскрывает сущность поступка? Какова цель поступка и есть ли она вообще? В чём изначальный смысл реализации действия: в его объективной причинности или субъективном прошлом? — Приятный, учтивый баритон с лёгкой хрипотцой замолк.

Только эхо прозвучало в проходах галерей.

Аудитория безмолвствовала. Молодой человек, выдержав паузу, продолжил:

— Профессор Камус в своих суждениях в качестве числителя использует термин «мощнoe психологическоe следованиe», то есть развитие истинных логических оснований, могущее породить сопереживание индивидуума. В нашем случае понятие «психологическоe следованиe» включает узкий, в силу положения правовых институтов общества, метод характеризации поступка — сам индивидуум в его плоской проекции. А если «плоская проекция» не вписалась в общепринятые нормы, тем самым она перестаёт существовать как превентивная мера. Возникает, однако, правомерный вопрос: насколько легитимен традиционный метод вписывания исследуемого объекта в устаревшие рамки? В поставленном вопросе уже образовался числитель: «мощнoe психологическоe следованиe» плюс традиционные принципы.

Тут молодой профессор Волошков Арсен Аркадьевич-Робертович умолк, глотнул воды и продолжил баском:

— Со знаменателем не так просто, ибо это фундаментальное ядро заложенной прошлыми поколениями причины. А причин, как вы знаете, господа, бывает… множество, и отделение прямой причины от последствия — главная задача генопсихиатра.

Лектор окинул взглядом однообразную публику и возобновил повествование:

— Eщё Вернадский утверждал, что человеческая личность, как, впрочем, и всё в окружающем нас мире, — не случайность, и создаётся долгим ходом эволюции прошлых поколений. Значит — знание действия зависит от знания его причины и заключает в себе последнее, и это путь к глубочайшим пластам генопсихиатрии в частности — и человеческой природы в целом. Мы — неотъемлемая часть природы и должны следовать eё законам, которые, как ни парадоксально, нами ещё не изведаны. Однако в данной области исследований существует достаточно определённый интуитивный контакт с объектом нашего анализа. Уже имеется в наличии, ещё до приведения доказательства, интуитивное представление, которое в большинстве случаев оказывается верным и наталкивает на мысль об определении научной области и построении методов работы, — подвёл итог первой части выступления Арсен Аркадьевич-Робертович.

— Просто сумасбродство — копаться в генетическом коде, чтобы выявлять причины и следствия трансгрессирующего индивидуума! — pешительно встав по стойке смирно, выпалил господин Колосов. — Так можно зайти неизвестно куда, запутаться и запутать в конечном счёте общество: уклады, устои, закон, чёрт возьми, формировались ещё со времён первобытной общины, — продолжил он, дополняя речь пружинистыми полупоклонами и держа по швам руки со сжатыми кулаками.

«Как отбойный молоток!» — подумал лектор и внутренне усмехнулся.

— Это слишком радикально и революционно. Идея пахнет бунтом… — добавил более спокойно с галёрки, даже не давая себе труда встать, господин средних лет с изящно подстриженной эспаньолкой с проседью.

— Маргинал! — выкрикнул кто-то с верхнего яруса напротив.

— Люди никогда не испытывают угрызений совести после поступков, вошедших в обиход их семьи! — раздалась ещё одна колкая реплика из середины зала. «Лучше переносить незаслуженные оскорбления, нежели чувствовать справедливые укоры совести», — промелькнуло в голове Арсена Аркадьевича-Робертовича, и он слегка улыбнулся.

— Ученый должен стремиться выслушать любое предложение… — возразил молодой человек, — или критику, но прошу заметить, что я почувствовал гнев некоторых оппонентов, поэтому хочу уверить присутствующих, что спорю за истину — не за себя. Считаю своим долгом напомнить, господа, что понятиe «генная инженерия» изжило себя в современном смысле этого слова, — невозмутимо продолжил лектор. — Это даже не перспективная отрасль. — Тут говорящий развёл руками и сделал медленный поворот на триста шестьдесят градусов, внимательно осматривая аудиторию и стараясь контролировать ситуацию.

— Мы уже давно научились клонироваться, улучшая собственный генетический потенциал; и, как следствие, понятие равноправия поло́в вышло в финальную фазу: вопрос закрыт и больше не обсуждается. Именно так — нет вопроса, — спокойно продолжал Арсен. — Но стало ли человечество гуманнее?! Вопрос простой, но первостепенный. Почему до сих пор, с точки зрения закона, происходят преступления? Кроме того, все естественные науки имеют неизбежный недостаток — рассматривают природу вещей исключительно с объективной стороны, забывая о субъективной. А может быть, субъективная часть преступления скрыта таинствами генетической памяти? Ответьте, господа, на ещё один проблемный вопрос.

В зале воцарилось молчание.

— Я совершенно согласен с тем, — продолжал оратор, — что развитие научной мысли невозможно без столкновения мнений, без споров, дискуссий и нюансов, поэтому предлагаю председателю научной комиссии — профессору Климану — ответить на него в свете возникших разногласий, во имя истины, подтверждённой доказательством.

Последовала пауза, в течение которой профессор Климан обвёл взглядом всех взбудораженных членов комиссии. Он наморщил лоб, потёр подбородок, взъерошив седую бородку длинными жилистыми пальцами… В этой медлительности не было желания высказаться, но все взгляды обратились на него, вынуждая к речи. Заложив ногу за ногу и скрестив руки на груди, он начал с некоторой медлительностью:

— Если любопытство касается серьёзных проблем, то оно именуется жаждой познания, и мне импонирует то, что молодой человек, так сказать, продолжил строить фундамент в увы, совершенно безнадёжной области. Мне довелось работать с профессором Камусом. Мы исследовали активацию митохондриальной плазмиды для регуляции генной активности в онтогенезе одной человеческой субрасы. И что странно: эксперименты на животных проходили успешно, и нам удалось перекодировать биохимию внутреннего механизма заданного объекта с заранее благоприятными свойствами, однако на клоно-людях не удалось активировать ни одной н. п. [Пары нуклеотидов.] Встроенная чужеродная ДНК реплицировалась так, как будто являлась обычным компонентом супрессивного режима. Пришлось выводить новый подтип клеток: смесь человеческого и животного генотипа. Из нескольких миллиардов проб удалось активировать несколько н. п. И вы вправе спросить: «У кого?» У раннего палеоантропа! Мы долго не понимали — почему? Так вот, ответ пришёл гораздо позже. Так родилась псевдотеория «сильного психологического следования». Генетическая память не дала активировать код — мы оказались в тупике. Но по прошествии времени я понял, что был нащупан фундамент чего-то необычного и исключительного. А ответить более полно нa поставленный вопрос — не в области моей компетенции. Это, так сказать, истина, помноженная на сомнение, относящаяся к разряду догадок. Кроме того, прошу заметить, что вопрос слишком масштабный и полиморфный.