logo Книжные новинки и не только

«Кодекс 632» Жозе Родригеш Душ Сантуш читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Жозе Родригеш Душ Сантуш Кодекс 632 читать онлайн - страница 5

— В КУР?

— В Католическом университете Рио-де-Жанейро, где он читал лекции, — пояснил Молиарти. — Я специально ездил в Лиссабон, чтобы уговорить профессора возглавить наш проект. — Он усмехнулся. — В надежде, что предложенный гонорар ускорит принятие решения.

— Фонд американской истории не экономит на своих сотрудниках, — похвастал Савильяно. — Мы жестко спрашиваем, но щедро платим.

— Профессор Тошкану казался нам идеальной кандидатурой, — продолжал Молиарти. — Я бы не назвал его стиль безупречным, но это беда почти всех португальских историков. К счастью, в нашем распоряжении есть несколько Хемингуэев, способных сделать из Тошкану хотя бы Джона Гришэма.

Американцы дружно расхохотались.

— А почему не Джеймса Джойса? — спросил Томаш. — Разве не он величайший английский писатель?

— Джойс?! — деланно изумился Савильяно. — Jesus Christ! Да он писал еще хуже, чем Тошкану!

— Ладно, посмеялись, и будет, — вздохнул Молиарти. — На чем мы остановились?.. Короче, узнав Тошкану ближе, я понял, что с ним будут проблемы. Профессора невозможно было заставить держаться в рамках определенного исследования. Это был на удивление недисциплинированный ум, который хватался распутывать каждый новый след, показавшийся ему интересным, даже если след заведомо вел в тупик, и у него уходило на это слишком много времени. Кроме того, Тошкану терпеть не мог отчитываться о своей работе. Я требовал регулярных отчетов, а он молчал или отделывался отписками. В один прекрасный день профессор сообщил мне, что обнаружил нечто такое, что произведет настоящую революцию в истории географических открытий. Я спросил, о чем речь, а он бесцеремонно посоветовал набраться терпения и ждать.

— И вы ждали?

— Ждали. А что нам еще оставалось?

— А потом?

— А потом он умер, — мрачно произнес Савильяно.

— Ясно, — сказал Томаш, откинувшись на спинку кресла. — Я начинаю понимать, в чем состоит ваша проблема.

Молиарти кашлянул.

— Одна из наших проблем, — он поднял указательный палец. — Но не единственная. И даже не самая главная.

— Вот как? — удивился португалец.

— Да, — признался Нельсон. — Главная проблема в том, что через три месяца от нас ждут результатов исследования, а нам решительно нечего предъявить. Профессор Тошкану был чересчур скрытным и категорически отказывался посвящать нас в ход своей работы. В результате у нас ничего нет. — Он соединил указательный палец с большим, изобразив нолик. — Ровным счетом ничего.

— Впервые за всю историю существования нашего фонда нам нечего предъявить общественности, — добавил Савильяно.

— Позор, — произнес Молиарти, склонив голову.

Американцы испытующе смотрели на гостя.

— Вот почему мы обратились к вам, — заключил Савильяно. — Мы надеемся, что вы сумеете завершить работу, начатую Тошкану.

— Я?

— А кто же еще? — подтвердил директор фонда. — Работы непочатый край, а времени мало. Монография должна быть готова через два месяца, не позже. Наше издательство способно подготовить книгу за месяц, но мы не в праве требовать от них чудес. Так что давайте условимся на середину марта.

Томаш был вне себя от изумления.

— Постойте, подождите, здесь какая-то ошибка! — Он даже подался вперед. — Я вовсе не специалист в великих географических открытиях. У меня другая специализация. Я, собственно, криптограф, изучаю древние языки, расшифровываю непонятные тексты, атрибутирую документы, оцениваю достоверность источников. Я неплохой ученый, но для ваших целей точно не гожусь. Вам нужен тот, кто серьезно занимается открытиями. На моем факультете, в Новом лиссабонском университете, найдутся блестящие знатоки той эпохи. По крайней мере, двое. Но это не я, джентльмены. — Томаш поднял глаза на американцев. — Понимаете?

Руководители фонда переглянулись.

— Мы все прекрасно понимаем, Том, — сказал Савильяно. — И никакой ошибки здесь нет.

Томаш несколько мгновений пристально глядел на собеседника.

— Наверное, я не очень ясно выразился, — произнес он наконец.

— Ну что вы, Том, вы сформулировали свою мысль совершенно ясно. Crystal clear. Скорее уж, это мы неточно выразились.

— Нам вовсе не нужен специалист по открытиям, — пустился в объяснения Савильяно. — Для этого у нас есть Нел. — Он кивнул в сторону Молиарти. — Нам нужен человек, способный разобраться с материалами, которые Тошкану обнаружил в Бразилии.

— Об этом я и говорю, — не сдавался Томаш. — Вам нужен историк, который сумеет правильно интерпретировать эти самые материалы и подготовить их к печати. Отлично! Так разве знаток великих географических открытий — не самая подходящая кандидатура? Я им не являюсь, ни в малейшей степени. Я лингвист, криптограф и ничем не смогу вам помочь. Понимаете?

— Нет, боюсь, вы не понимаете, — вздохнул Савильяно. — Он покосился на Молиарти, ища поддержки. — Нел, объясни ему, а то мы никогда отсюда не выйдем.

— Дело вот в чем, — начал Молиарти. — Как я уже говорил, профессор Тошкану был человеком весьма скрытным. Он не присылал отчетов, ничего нам не показывал и держал свои исследования в тайне. Я, конечно, пытался его расспрашивать, но прямых ответов не получал. Приходилось верить на слово. — Управляющий вздохнул. — Эта таинственность превратилась в настоящую манию. Профессор трясся над своими секретами, как настоящий параноик, он вбил себе в голову, что кто-то хочет похитить его открытие.

— Но зачем?!

— Говорю же вам, — простонал Молиарти, — он все от нас прятал. Абсолютно все. А то, что нам удалось добыть, зашифровано, да так лихо, что нам самим нипочем не разгадать. — Управляющий наклонился к Томашу. — Том, вы португалец, отличный криптограф и вдобавок знаете историю. Вам это под силу.

Томаш откинулся на спинку кресла, обескураженный и побежденный.

— Я… э-э-э… ну… на самом деле…

— Разумеется, вы всегда сможете на меня рассчитывать, — возобновил атаку Молиарти. — Я лично отправлюсь в Лиссабон и прослежу, чтобы вы ни в чем не нуждались. — Он помолчал. — Сразу скажу: мы станем требовать от вас регулярных отчетов.

— Стойте! — перебил Томаш. — У меня совершенно нет на это времени. Два курса в университете и семейные проблемы…

— Оплата должна вас устроить, — Савильяно легонько потянул португальца за рукав. — Две тысячи долларов в неделю, и все расходы мы берем на себя. А по окончании работы, если мы останемся ею довольны, вас ждет премия — полмиллиона долларов. — Последние слова директор произнес почти по буквам. — Слышите? Полмиллиона долларов!

Томаш лихорадочно подсчитывал в уме. Полмиллиона долларов — это миллион евро, плюс-минус цент. [Дело происходит в 2000 году.] Фантастическая сумма. Решение всех проблем. Можно будет отвести Маргариту к лучшим врачам, нанять ей учителя, купить новый дом, а с ним и лучшее будущее, отказаться от унизительной экономии, позволить себе кучу простых радостей, отправиться в Обидос, не ужасаясь цене на бензин, провести неделю в Париже, сводить Констансу в Лувр, а малышку в Диснейленд. Такими предложениями не разбрасываются.

Томаш наклонился вперед, чтобы поглядеть собеседнику прямо в глаза.

— Что я должен подписать? — спросил он.

Все трое обменялись рукопожатиями в знак заключения сделки.

— Tom, welcome aboard! — провозгласил Савильяно с довольной улыбкой. — Нас ждут великие дела!

— Надеюсь, что так, — согласился Томаш, стараясь высвободить руку из железной клешни американца. — Когда начинать?

— Немедленно. Профессор Тошкану умер две недели назад в Рио-де-Жанейро, в номере отеля, — проговорил Молиарти. — Пил сок, и тут случился инфаркт. Он прилетел в Рио, чтобы покопаться в собраниях тамошних библиотек, Национальной и Португальской. Вернее всего будет пойти по его следам.

Лицо Джона Савильяно приняло насмешливо-скорбное выражение.

— Том, мне не хотелось бы вас огорчать, но ваш самолет вылетает в Рио завтра утром.

III

Сквозь решетчатые металлические ворота открывался вид на дворец Сан-Клементе, белое трехэтажное здание, чьи изящные линии вызывали в памяти европейскую архитектуру восемнадцатого столетия; дворец гордо высился посреди пальм и манговых деревьев; густая зелень со всех сторон окружала здание, по бокам сливаясь с отрогами Ботафого; позади безмолвным гигантом громоздилась темная громада Санта-Марты.

Стояла невыносимая жара; выйдя из такси, Томаш вытер со лба пот, подошел к резным воротам и отыскал глазами пункт охраны слева от ворот.

— Прощу прощения, — позвал он.

Охранник мирно спал, растянувшись на скамье; услышав голос посетителя, он неохотно поднялся, протер глаза и приблизился к ограде.

— Что вам?

— У меня встреча с консулом.

— Вам назначено?

— Да.

— Как ваше имя?

— Томаш Норонья, из Нового лиссабонского университета.

— Подождите минуту, пожалуйста.

Охранник вернулся в свою каморку, связался с кем-то по интеркому, дождался ответа и наконец впустил гостя за ворота.

— Прошу вас, — сказал он, указывая на парадный подъезд дворца. — Вон в ту дверь.

Томаш направился к входу в здание консульства, стараясь держаться живописной аллеи и не углубляться в сад. Поднялся по ступенькам, миновал отделанный черным деревом подъезд и оказался в маленьком холле, украшенном изразцами восемнадцатого века с причудливыми цветами и человеческими фигурками в старинных платьях. За двойными дверьми в золоченых рамах скрывался просторный мраморный атриум, в центре которого стоял внушительных размеров стол с резными ножками, а над ним свисала огромная хрустальная люстра.

Навстречу гостю вышел молодой человек в темно-синем костюме, с гладко зачесанными волосами.

— Профессор Норонья?

— Да.

— Я Лоренсо де Меллу, — он протянул Томашу руку. — Атташе по культуре.

— Приятно познакомиться.

— Господин консул будет с минуты на минуту. — Меллу указал на дверь по левую руку от себя. — Если вы не возражаете, мы могли бы подождать его в зале приемов.

Зал оказался не слишком большим, но достаточно просторным и светлым. Стены были выкрашены в приглушенно-красный цвет, мебель выдержана в кремовых тонах, широкие окна, выходившие в сад, обрамляли пунцовые гардины с золотыми кистями; паркет из благородного бразильского дерева был так старательно натерт, что в нем смутно отражались очертания пузатых диванов и кресел в стиле Людовика XIV. На стене висел большой портрет Жуана VI, бежавшего в Рио от наполеоновских войск; в глубине зала располагалось пианино, черное и блестящее, по всей видимости «Эрар».

— Не желаете чего-нибудь выпить? — предложил атташе.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Томаш, усаживаясь в кресло.

— Когда вы прилетели?

— Вчера вечером.

Лоренсо де Меллу удивился.

— Разве сюда из Лиссабона есть вечерний рейс?

— Нет, — улыбнулся Томаш. — Я прилетел из Нью-Йорка в Атланту, а из Атланты уже сюда.

— Значит, вы отправились в Бразилию через Штаты?

— Ну… Что-то вроде того. — Томаш поерзал в кресле. — Дело в том, что в Нью-Йорке я встречался с представителями Фонда американской истории. Не знаю, известно ли вам о нем…

— Немного.

— … и мы решили, что мне следует побывать здесь.

Атташе прикусил нижнюю губу.

— Да, я понимаю. — Он вздохнул. — Все это очень печально.

— Что именно?

— Смерть профессора Тошкану. Никогда не думал, что…

В зал пружинистой походкой вошел элегантный человек средних лет с благородной сединой.

— Здравствуйте, господа!

Лоренсо де Меллу вскочил, чтобы представить Томаша шефу.

— Господин посол, это профессор Норонья, — объявил он с почти подобострастной учтивостью. — Профессор, это консул Алваро Сампайо.

— Доброе утро.

— Нет-нет, не вставайте, — попросил консул. Все трое расселись. — Мой дорогой Лоренсо, ты, надеюсь, догадался предложить гостю кофе?

— Да, господин консул. Профессор отказался.

— Не хотите? — удивился консул и поглядел на Томаша с легкой укоризной. — Это настоящий бразильский кофе, друг мой. Не чета ангольскому.

— Я с удовольствием его попробую, господин консул, просто мне не хотелось бы делать это на голодный желудок.

Консул хлопнул себя по колену и легко поднялся на ноги.

— Как это я не сообразил! — И скомандовал атташе: — Лоренсо, распорядись насчет обеда, живо!

— Да, господин консул! — Атташе немедля кинулся выполнять распоряжение босса.

— Идемте, — пригласил консул Томаша. — Переместимся пока в столовую.

Большую часть роскошной столовой занимал огромный жакарандовый стол, по обеим сторонам которого были расставлены двадцать стульев с высокими спинками, обитых бордовым бархатом. С лепного потолка, в центре которого красовался герб Португалии, свисали две хрустальные люстры, массивные и на удивление изящные; на полу альпийского мрамора были разбросаны пушистые бейрицкие коврики; на стене висел старинный гобелен, изображавший английскую садовую сценку. В правом углу столовой виднелся проход в небольшой коридор, своды которого поддерживали четыре мраморные колонны, а из него — во внутренний дворик, к выложенному изразцами фонтану; в левом широкие стеклянные двери вели в чудесный тропический сад.

Покрытый белой скатертью стол был сервирован на три персоны: серебряные приборы и хрустальные бокалы.

— Чувствуйте себя как дома, — пригласил консул, занимая место во главе стола.

Атташе по культуре не заставил себя ждать.

— Обед подадут через минуту, — сообщил он.

— Отлично, — кивнул консул, разворачивая на коленях салфетку. И тут же повернулся к гостю: — Надеюсь, вы хорошо долетели.

— Я… Ну, более-менее. Мы несколько раз попадали в зону турбулентности.

Дипломат улыбнулся.

— Да, турбулентность вещь неприятная. — В его глазах промелькнула насмешка. — А я и не знал, что вы боитесь летать.

— Ну… — смутился Томаш. — «Боюсь» громко сказано. Скорее, немного опасаюсь.

Все рассмеялись.

— Знаете, это дело привычки, — заметил дипломат. — Чем больше летаешь, тем меньше боишься. Вы ведь не очень опытный путешественник?

— Нет, по правде сказать. Иногда выбираюсь на конференции в Испанию, Италию и Грецию, но основная работа у меня в Португалии, а на путешествия просто нет времени.

Официант в белоснежной куртке с золотыми пуговицами принес фарфоровую супницу. Томаш почувствовал аппетитный запах овощей.

— Стало быть, в Рио вы прежде не бывали, — уточнил консул.

— Нет, я здесь впервые.

Они приступили к еде.

— Ну и как вам у нас?

— Откровенно говоря, еще не успел оглядеться, — признался Томаш, попробовав суп. — Я прилетел только вчера вечером. Пока мне все очень нравится, напоминает Португалию, только в тропиках.

— Очень точное определение. Тропическая Португалия.

Томаш отложил ложку.

— Позвольте спросить, господин посол. Как вышло, что вы посол и в то же время консул? Разве это не две совершенно разные должности?

— Обычно так оно и есть. Но Рио-де-Жанейро особое место. — Чиновник слегка понизил голос. — Дело в том, что посольство в Бразилиа в подметки не годится консульству в Рио.

Гость, собравшийся было возобновить трапезу, вновь положил ложку.

— Понятно, — он был заинтригован. — А почему?

— Потому что Рио-де-Жанейро очень красивый город, а Бразилиа — нагромождение бетонных коробок посреди пустоши.

— Ясно, — кивнул Томаш. — Вам, должно быть, приходилось видеть разные посольства…

— О да. В Багдаде, Луанде, Бейруте. Вашему покорному слуге довелось выполнять долг перед родиной в таких забытых богом дырах, что вы и представить себе не можете.

С супом было покончено. На второе подали свиные отбивные в томатном соусе и жареную картошку; бокалы наполнили водой и красным «Алентежу».

— Господин посол, позвольте поблагодарить вас за то, что вы любезно согласились меня принять.

— Право, не за что. Для нас это не только большая честь, но и прямая обязанность. Я получил специальные инструкции из Лиссабона, сам министр просил меня оказать вам всяческое содействие. Дело в том, что годовщина открытия Бразилии имеет огромное значение для укрепления связей между нашими странами.

— И все же я вам очень благодарен. — Томаш помолчал. — Господин посол, вам удалось собрать информацию, о которой мы говорили по телефону?

— Хм, — хмыкнул посол, сосредоточенно отрезая кусочек мяса. — Профессор Тошкану почти закончил свои исследования, но его внезапная смерть спутала нам все карты. Если бы вы знали, чего нам стоило отправить тело в Португалию! — Он вздохнул. — Это был сущий кошмар. Кипы бумаг, нервотрепка с полицией, опознание, бюрократические проволочки. Потом еще проблемы с авиакомпанией… В общем, фильм ужасов. — Он кивнул в сторону атташе. — В те дни Лоренсо здорово досталось, не так ли, Лоренсо?

— Так и было, господин посол, вы совершенно правы.

— Мы действовали согласно инструкциям. Стали собирать бумаги профессора и выяснили, что он работал в Национальной библиотеке и время от времени в Португальском королевском читальном зале.

— Где это?

— В центре города. — Посол пригубил вино. — Божественно! — произнес он, поднимая бокал и любуясь на свет густой рубиновой жидкостью. И тут же перевел взгляд на Томаша. — Полагаю, работы у вас будет немного. Тошкану пробыл здесь всего три недели, прежде чем сыграл… Прошу прощения, прежде чем скончался.

— Тогда он едва ли успел найти все, что хотел.

— У бедняги просто не было времени.

— Вы сказали, господин посол, что записи профессора нашлись…

— Хм…

— И что их отправили в Лиссабон.

— Именно так.

Атташе робко кашлянул, не решаясь встрять в разговор.

— Не совсем так, — проговорил Лоренсо де Мелло едва слышно.

— Что не совсем так? — удивился консул.

— С дипломатической почтой случилась заминка, и бумаги профессора Тошкану все еще здесь. Их отправят завтра.

— Вот оно что! — вскинул брови Алваро Сампайо. — Вот видите, бумаги все еще здесь.

— И я могу их посмотреть?

— Бумаги? Разумеется. Лоренсо, будь добр, разыщи их и принеси нам, — распорядился консул.

Атташе, не говоря ни слова, поднялся и выскользнул за порог.

— Вам понравились отбивные? — вежливо поинтересовался гостеприимный консул.

— Объеденье, — заверил его Томаш. — Особенно в сочетании с картошкой.

— Вы так считаете?

В столовую вернулся Лоренсо де Меллу с большой папкой в руках.

— Я предлагаю нам всем перейти в библиотеку, там будет удобнее, — распорядился посол.

Библиотека была также меблирована старинной мебелью, но книжных шкафов там было совсем немного. Рассевшись, они аккуратно разместили папку на большом столе, после чего атташе раскрыл ее, достав ровную стопку бумаг.

— Здесь в основном копии и разные заметки, — пояснил он.

Томаш принялся изучать документы. Сверху лежали ксерокопии книг, по большей части шестнадцатого века, как он определил на глазок. Страницы итальянских и латинских фолиантов были щедро украшены миниатюрами и изящными виньетками. Прочесть заметки, написанные немыслимым летящим почерком, почти не представлялось возможным; Томаш сумел разобрать лишь несколько знакомых слов: вот «Кантино», чуть ниже «Пинсон», потом «Кабрал»; речь, несомненно, шла об открытии Бразилии.

Среди этих чудовищных каракулей попался плотный белый лист, посреди которого заглавными буквами, пугающе ровным, безупречным каллиграфическим почерком, словно тот, кто выводил их, выполнял неведомый магический ритуал, были написаны всего несколько слов. Неожиданно для самого себя, подчиняясь инстинкту историка, безошибочной интуиции, свойственной тем, кто проводит жизнь в библиотеках над древними манускриптами, Томаш наклонился и понюхал листок. От него исходил загадочный терпкий аромат. Запах тайны, мистического откровения, в котором открывается не истина — но все новые и новые загадки.