logo Книжные новинки и не только

«Ворон, колдунья и старая лестница» Зильфа Китли Снайдер читать онлайн - страница 4

Услышав от вернувшегося на кухню брата о предстоящей прополке, Джени и близнецы еле удержались, чтобы тут же не броситься на улицу. Сорняки с грядок им еще никогда не доводилось выдергивать, так что новое занятие младшим заранее чрезвычайно нравилось — правда, вряд ли стоило рассчитывать на то, что их энтузиазм продлится дольше пары минут. По-прежнему молчащая Аманда не двинулась с места.

— Ты тоже иди, помоги остальным, — попросила Молли девочку. Та даже бровью не повела.

Дэвид уставился на Молли. Молли уставилась на Аманду. Аманда уставилась в свою тарелку. Глубоко вздохнув, Молли подошла к дочери и схватила ту за руку:

— Сейчас же встань, иди на улицу и помогай остальным! — голос ее звенел от злости.

Медленно поднявшись, Аманда выдернула ладонь из руки матери и скрылась за дверью вслед за Джени и близнецами. Дэвид сделал то же самое.

На Молли он предпочел не оглядываться.


Нужно было зайти в гараж за инструментами, так что когда Дэвид вернулся к клумбам, остальные уже разбрелись кто куда — все, кроме Аманды, забравшейся с ногами на кованую садовую скамью.

Мальчик внимательно осмотрел «фронт работ», пытаясь определить, кому и что можно поручить. Земля была влажная и мягкая — с самого переезда отец поливал сад. По словам агента по недвижимости, пожилые дамы, что жили здесь, внимательно следили за растениями, но с того момента как дом был выставлен на продажу, всё, конечно, успело практически засохнуть. Благодаря отцу уцелевшие цветники и кусты понемногу возрождались к жизни, но теперь возникла другая проблема — сорняки.

— Тессер и Блэр, — сказал Дэвид, — работать тяпками вы не сможете, так что будете выдирать сорняки руками. Начнете вон оттуда, прямо от розовых кустов. А тебе, Джени, достается следу…

Но у сестры, как обычно, имелись свои соображения.

— Хочу выдирать вон тот чертополох рядом с забором, — сказала она.

— Но это же жутко трудно, — сказал Дэвид. — Ты еще слишком маленькая.

— А вот и не маленькая! Вот и не маленькая! Хочу выдирать чертополох!

Дэвид вздохнул. Сам виноват. Ну разве можно говорить Джени, что она слишком маленькая, чтобы что-то делать! Мальчик взял в руки тяпку и начал с того места, которое планировал отдать младшей сестре, которая уже скрылась в зарослях чертополоха. Хорошо хоть ему не пришло в голову отдавать распоряжения Аманде, думал он, ожесточенно орудуя тяпкой. Вот уж тогда действительно стыда не оберешься. Достаточно и того, что она сидит на скамье и, прищурившись, наблюдает за ними со своей снисходительной улыбкой.

Дэвид внутренне поежился. Да пусть себе делает что хочет, его это не касается. Он будет выполнять то, что велел отец, вот и всё. Младшим он указания раздал, а дальше — уже не его забота. Если они что-то сделают не так или испортят — а скорее всего, так оно и будет, — Дэвид им слова не скажет. Во всяком случае пока на них смотрит Аманда.

Мальчик развернулся ко всем спиной и сосредоточился на сорняках и тяпке. Он работал уже минут пять, как вдруг услышал странный звук, который заставил его выпрямиться и оглядеться. Звук, похожий на жалобный вопль, доносился из зарослей чертополоха. Присмотревшись, Дэвид увидел в них Джени: малышка одной рукой сжимала тяпку и размахивала ею над головой, а другой держалась за грудь. Проковыляв еще несколько шагов, сестра медленно осела на дорожку.

Дэвид уже собрался броситься к Джени, но та вдруг вскочила с радостным воплем.

— Что случилось, Джени? — крикнул брат.

— Я воюю, — ответила девочка. — Видишь, чертополох — это вражеские солдаты, я — те, что хорошие, а тяпка — это мой меч. И вот я на них нападаю и побеждаю. Но если чертополох до меня дотрагивается, то считается, что меня зарубили.

— Зарубили, — повторил Дэвид и взглянул на «вражеских солдат». Несколько стеблей чертополоха были неровно срублены на разной высоте, другие — просто переломлены пополам. Мальчик уже было открыл рот, собираясь заметить сестре, что, учитывая темпы ведущегося сражения, потребуется как минимум еще одна Столетняя война, чтобы выполоть все заросли, — но тут же вспомнил, что обещание, данное отцу, он уже выполнил. А если Джеффри Стэнли желает сделать из Джени садовника, пусть займется этим сам.

Так что мальчик вернулся к своему участку, а Джени, взмахнув тяпкой, унеслась к зарослям чертополоха, вопя во все горло.

Дэвид вместе с Тессер и Блэром продолжал выпалывать траву. Процесс выглядел так: близнецы выдирали один стебель, распрямлялись и очень медленно шли к краю клумбы, где клали сорняки на землю, после чего так же медленно возвращались. Впрочем, работа не мешала им наблюдать за ходом сражения в чертополохе. Дэвид сжал зубы, чтобы не сказать ничего лишнего по этому поводу, и только сильнее заработал тяпкой.

Очистив довольно приличный участок и от усталости уже почти не чувствуя рук и спины, он распрямился. Кроме него никто больше ничего хоть сколько-нибудь заметного не сделал, а Аманда по-прежнему маячила на садовой скамье. Дэвид подошел к ней и тоже сел на скамейку, но при этом всячески старался не смотреть в сторону девочки. Он не собирался с ней заговаривать — если только она не начнет беседу первой.

Мальчик несколько минут сидел, ожидая, пока пройдет боль в спине. За это время Блэр несколько раз пронес сорняк туда и обратно, пока не вспомнил, что его нужно положить в кучку на краю клумбы, а Тессер вовсе перестала работать и стояла, наблюдая за Джени. Вздохнув, Дэвид решил не требовать от близнецов слишком многого.

Как обычно, Джени производила ужасно много шума, не обращать на нее внимания было просто невозможно. Минут пять мальчик наблюдал шумные атаки кавалерии на войска чертополоха и видел несколько ужасных смертей, сопровождавшихся предсмертными хрипами и судорогами.

— Не много они наработали, правда? — заметила Аманда. Услышав ее голос, Дэвид чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Не то слово, — покачал он головой. — Никому не удастся заставить Джени что-нибудь сделать, если только это не ее собственная идея. Нет такого человека.

Помолчав несколько томительных минут, Аманда отозвалась:

— Уверена, что у меня бы это получилось.

— Как именно? — спросил Дэвид.

— Пока не знаю. Я еще не думала об этом. Но точно смогла бы.

Он недоверчиво пожал плечами, наблюдая за тем, что, по мнению Джени, видимо, должно было изображать раненую лошадь. Джени скакала по кругу, имитируя ржание, и с каждым разом все больше заваливалась на бок.

Когда лошадь наконец умерла, Аманда сказала:

— Хочешь докажу?

Дэвид был так увлечен конвульсиями умирающей лошади, что не сразу уловил смысл сказанного.

— Докажешь что?

— Заставлю Джени работать.

— О-о, вперед, — ответил он. — Она в твоем распоряжении.

Аманда медленно обернулась к дому. Убедившись, что никто за ними не наблюдает, она крикнула:

— Эй, детки!

Эстер и Блэр отозвались сразу, но Джени, разгоряченной сражением, пришлось крикнуть еще два или три раза. Когда все были в сборе, «новая сестра» заявила:

— Итак, у нас теперь новая игра. Она называется «Рабы и надсмотрщик».

Надсмотрщиком была Аманда. Она сняла поясок и привязала его к палке, сделав что-то вроде кнута, а потом заставила малышей полоть сорняки и ходила взад-вперед, покрикивая: «Быстрее! Быстрее!»

На какое-то время это сработало. Все как сумасшедшие принялись выдергивать траву, а у Джени появилась великолепная возможность изображать стоны и страдания от побоев плетью, что она и делала. Пояс от платья не мог причинить никакой ощутимой боли, но изображать боль было довольно легко, поскольку Аманда взмахивала «кнутом» так, словно хотела ударить по-настоящему. Новая игра надолго увлекла детей, и к тому моменту, когда Джени начала требовать своей очереди стать надсмотрщиком, значительная часть клумб была прополота.

Внезапно открылась входная дверь, и на крыльцо вышла Молли. Аманда тут же отдала Джени плеть и снова уселась на скамью.

Дэвид подошел к мачехе. Молли явно была изумлена тем, как много дети успели сделать.

— Да, — сказал Дэвид, — папа удивится.

— Он будет очень рад. Аманда вам помогала?

— Конечно, — ответил Дэвид, — еще как помогала.

Моли подошла к скамье, что-то сказала Аманде и потрепала ее по плечу. С крыльца было как следует не разобрать, но Дэвиду показалось, что девочка ничего не ответила.

Потом Джени стала играть в «Рабов и надсмотрщика» с Блэром и Тессер в качестве рабов, а Дэвид решил устроить Аманде экскурсию по саду. Они увидели и небольшую рощицу очень старых деревьев позади дома, и высохший ручей в самом конце участка. В гараже-конюшне он показал ей старые ясли, из которых ели лошади, и сеновал с остатками сена под крышей. Там Дэвид наконец смог поговорить с сестрой.

— Почему ты сказал моей маме, что я вам помогала? — спросила Аманда.

— Потому что ты действительно помогала, — ответил Дэвид. — Мы бы и половины не сделали, если бы ты не придумала эту игру про рабов и надсмотрщика.

Аманда хмыкнула:

— Скажешь тоже! Я и не собиралась ничего пропалывать. Я просто практиковалась. Важной частью оккультных практик является проявление власти над другими людьми. Мне просто было интересно посмотреть, смогу ли я их заставить работать, вот и все.

— Ну что ж, у тебя получилось.

Аманда пожала плечами:

— В этом нет ничего особенного, когда уже умеешь подчинять других людей своей воле.

— А что такого в том, что я сказал твоей маме? — спросил Дэвид. — Она ведь очень рассердится, если узнает, что ты ничего не делала.

— Мне все равно, — сказала Аманда.

Дэвид внимательно посмотрел на нее:

— Но почему?

— Потому что я ее ненавижу. Вот почему.

— Ты ненавидишь Молли? — Дэвид не мог поверить в то, что слышал. Молли в принципе не походила на человека, которого можно ненавидеть. Можно было вовсе не испытывать к ней никаких чувств, но ненавидеть…

— Я ненавижу ее, — повторила Аманда, — за то, что она развелась с отцом.

— Папа говорит, что они развелись по обоюдному согласию, — сказал Дэвид. — Ну, как бы согласились разойтись.

— Ну так вот, мой папа говорит по-другому, а уж он-то знает наверняка. Это она развелась с ним, и, когда я уже почти привыкла жить с мамой в нашей квартире и у меня появилась подруга и все такое, она взяла и вышла замуж за твоего отца, который вообще бедный и у которого полно детей, о которых ей теперь надо заботиться, а ведь это даже не ее дети, и нам пришлось переехать в эту глушь, и я больше не могу видеться с Леей, и мне теперь придется ходить в какую-то дурацкую сельскую школу, где мне не с кем будет общаться и где все будут меня ненавидеть!

— Ух ты! — только и смог сказать Дэвид. Но через минуту заметил: — Но мой отец не бедный.

— Ну да, если не сравнивать его с моим отцом.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

— Потому что мне так папа сказал.

— А-а, — Дэвид даже не удивился. — А всё остальное тоже он тебе сказал?

— А ему и не надо было мне ничего говорить. Я сама это знала. Но мы говорили об этом. Мой папа понимает, что я чувствую. И он не винит меня за то, что я злюсь.

На это мальчик уж и вовсе не знал, что ответить, поэтому только кивнул. Впрочем, Аманда на этом не остановилась:

— Спорим, твой отец тоже не любит сверхъестественное! Спорим, он просто ненавидит всё это! Ведь так?

— Нет, — отозвался Дэвид. — Я не думаю, что он ненавидит сверхъестественное. Просто обычно, когда речь о чем-нибудь таком заходит, он улыбается.

— Вот видишь! — яростно прошипела Аманда. — Как раз то, о чем я говорю.

— А моей маме все это очень нравилось, — помолчав, заметил мальчик. — На самом деле, — он посмотрел на Аманду, — она сама отчасти была такой же. Ну, я имею в виду сверхъестественной.

— Серьезно? — спросила Аманда. — Это как?

Дэвид ответил не сразу.

— Ну, она верила в существование духов и привидений, еще она разговаривала с животными, и ей нравилось все необычное и сказочное. Мне кажется, она даже умела предвидеть будущее. По крайней мере, иногда.

— Что, твоя мама в самом деле верила в такие вещи?

Дэвид кивнул.

— Странно, — заметила Аманда.

Но он уже не слышал ее, обдумывая сказанное только что — о том, что его мама имела отношение к миру сверхъестественного. Он помнил, что она верила в хорошие приметы, такие как радуга или колокольный звон. И то, что она всегда находила мистический смысл в обычных явлениях. Он вспомнил и о ее даре предчувствия — как она иногда знала заранее о том, что еще не произошло. После ее смерти Дэвид понял, что она, вероятно, предчувствовала свой уход задолго до того, как остальные сообразили, что с ней происходит. Оглядываясь назад, мальчик только теперь понимал, что она начала учить его помогать отцу заботиться о младших задолго до того, как стало известно о ее тяжелой болезни.

Внезапно до Дэвида вдруг дошел смысл только что произнесенного Амандой слова.

— Странно? — переспросил он. — Что странного в том, чтобы быть сверхъестественным? Я думал, что ты и сама такая.

— Я-то да, — ответила девочка. — Просто как-то необычно, что твоя мама тоже была такой.

Глава 5

Пока что Дэвид твердо знал лишь одно: никогда невозможно понять, что у Аманды на уме. После беседы на сеновале в гараже, когда они поговорили о родителях и прочих важных темах, мальчик решил, что теперь он хоть немного нашел с «новой сестрой» общий язык. Но стоило ему заговорить с ней в следующий раз, Аманда сделала такое лицо, как будто ее сейчас стошнит, и нарочито медленно развернулась к нему спиной. Дэвид так и не смог понять, в чем было дело. Он совершенно не мог взять в толк, почему девочка так себя ведет, за единственным исключением: в комнату как раз входила Молли. Возможно, именно этим объяснялась странная реакция Аманды.

Позже, вечером того же дня, Дэвид сидел на крыльце и смотрел на газон, ставший положенного ему цвета — зеленого, когда из дома вышла Аманда и встала прямо перед ним.

Мальчик осторожно поднял на нее глаза, опасаясь увидеть «фирменный взгляд», но девочка неожиданно улыбнулась:

— Я отправляюсь собирать травы. Хочешь присоединиться?

И тут же развернулась и пошла прочь так быстро, что Дэвиду пришлось почти бежать, чтобы догнать ее.

— Травы? — переспросил он. — А какие травы?

— Да самые обыкновенные.

— В смысле, для готовки?

— Фу, нет, конечно. Для магии. Некоторые растения обладают магическими свойствами. И поэтому их используют почти в каждом заклинании, зелье или приворотном напитке. Лея покупает все необходимое в фитомагазине, но здесь, за городом, можно насобирать травы самостоятельно, если знаешь, что брать.

— А какие тебе нужны?

— Аконит и бледная поганка, а еще лапчатка — что-то типа этого.

— И где ты собираешься их искать?

— Ну, лучше всего собирать травы на кладбище. Ты не знаешь, здесь поблизости нет кладбища?

— Нет, — ответил Дэвид. — Поблизости никакого кладбища я не знаю.

— Так я и думала. Значит, поищем на обочинах дороги. Это тоже неплохое место для сбора. Лучше всего, если рядом кто-то умер. Еще можно искать на перекрестках. Перекрестки — вообще идеальное место для всяких сверхъестественных вещей.

Ближайший перекресток находился почти в полумиле, и, когда они до него добрались, Аманда осмотрелась и сорвала несколько ростков. Дэвиду показалось, что то, что она называла аконитом, на самом деле было самым обычным засохшим анисом, а лапчатка сильно смахивала на дикую морковь. Однако Аманда пришла в восторг, когда нашла нужные растения.

— А ты уверена, что это действительно аконит? — спросил Дэвид. — Просто он уж очень похож на…

— Послушай, — сказала Аманда, — я сто раз видела аконит, и он выглядит и пахнет именно так, только его используют, конечно, высушенным. Лея покупает его в фитомагазине по пять долларов за несколько листочков. Она говорит, что аконит — очень редкий и дорогой.

Дэвид подумал, что, вероятно, Лея знает, о чем говорит, и тут же пожалел, что раньше даже не имел понятия, какое это редкое и дорогое растение — не важно, как оно там на самом деле называется: ведь можно было столько денег за него получить!

Они набрали целый пакет, и по дороге домой Аманда еще немного рассказала про Лею. Оказалось, что Лея изучала хиромантию и проводила сеансы на большой перемене в школе. Поскольку хиромантия — очень сложная штука, а Аманда только начала обучение, она занималась взиманием платы — пятьдесят центов за один сеанс — и вела учет клиентов, в то время как Лея проводила непосредственно чтение линий руки. Кроме того, в обязанности Аманды входило общение с детьми в очереди, чтобы выяснить, кто из них мог бы заинтересоваться покупкой приворотного зелья или проклятия.

— И сколько это стоило?

— Да по-разному.

— А от чего зависит цена?

— От того, сколько у тебя денег на карманные расходы. И еще от того, насколько сильно ты хочешь поквитаться с кем-то или понравиться кому-то. За некоторые приворотные зелья мы брали по целому доллару. А проклятия обычно уходили дешевле.

— Вы, наверное, кучу денег заработали.

— Я ничего не заработала. Большинство денег оставляла себе Лея.

— Это как так? — спросил Дэвид. — Почему она не отдавала тебе половину?

— Потому что большинство ингредиентов Лея покупала сама, да кроме того, вечно была на мели, потому что ее отец не платил алименты. Впрочем, я собиралась немного подзаработать после того как пройду все ритуалы инициации. И вот, как только я выучилась всему, чему хотела, мне пришлось уехать!

— И что, Лея вообще никогда не оставляла тебе денег?

— Нет, — сказала Аманда, — просто она очень много тратила на покупку всех ингредиентов, а это было очень непросто, учитывая то, что отец не дает ей ни копейки, а с матерью она не разговаривает. Да и кроме того, мы ничего не заработали на этих сеансах магии. Как в тот раз, когда мы сломали ногу мистеру Фицмурису. Мы ведь сделали это не ради денег.

— А зачем вы сломали ему ногу?

— Из мести, — сказала Аманда.

— Из мести?

Девочка кивнула. Она нахмурила темные брови, и Дэвид тотчас же вспомнил взгляд вороны, когда та смотрела на Аманду.

— Мы хотели отомстить мистеру Фицмурису за то, что он нечестный и предвзятый. Понимаешь, Лее по истории задали написать реферат про ацтеков, ну и она списала у этой отличницы, Милисенты Эндикотт. У Милисенты был другой учитель истории, так что никто бы не узнал о том, что Лея списала. И вот, — Аманда выдержала паузу, и все лицо ее выражало: «представь, какая наглость!» — и вот Милисента получает «пять» за свой реферат про ацтеков, а мистер Фицмурис ставит Лее «три с минусом». За ту же самую работу! Лея была просто в бешенстве. Представляешь, после того как мы потратили столько времени, убеждая Милисенту, что сглаз все-таки существует и что ей следует его опасаться, после того как Лея переписывала эту работу, а она была отнюдь не маленькая, получить только «три с минусом»! Так что мистер Фицмурис действительно очень предвзятый человек.

— А почему он так предвзято относится к Лее?

— Кто знает? — сказала Аманда. — Может быть, потому, что он относился непредвзято всего к нескольким зубрилкам, которые всегда делали домашние задания и смеялись над его бородатыми анекдотами. В общем, мы взяли волос с лацкана его пиджака и прикрепили к глиняной кукле, а потом воткнули булавки в куклу, и вскоре после этого мистер Фицмурис поехал кататься на лыжах и сломал ногу.