logo Книжные новинки и не только

«Золотые узы» Зита Кристиан читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Зита Кристиан Золотые узы читать онлайн - страница 4

— В Клондайк, искать золото. Дай я тебе нарисую, где это.

Стараясь не смахнуть одну из дорогих безделушек тети Лизы, Клейтон взял со столика газету и карандаш. Развернув газету, он нарисовал жирную точку.

— Это Сиэтл.

Эли наконец угомонился и тихонько сидел у отца на коленях, внимательно следя за движениями карандаша, который оставил волнистую линию почти на половине газетного листа.

— А это Внутренний пролив. В нем уйма маленьких островков и скал. Пароход пойдет по этому проливу до Дайи. — Клейтон нарисовал еще одну жирную точку. — Здесь я сойду на берег вместе со всеми, кто собрался в Клондайк. Мы пойдем пешком через эти горы, пересечем канадскую границу и потом поплывем вот по этой реке под названием Юкон. — Он нарисовал еще одну волнистую линию. — Поплывем… гм, примерно сюда. — На газете появилась новая точка. — Здесь глубоко в земле полно золота. Самородки величиной с твой кулак лежат и ждут, чтобы их подобрали. А вот это — Доусон. Из этого городка я буду посылать письма тебе и тете Лизе.

Клейтон погладил сына по голове. Какие мягкие волосики, светлые, словно молодой початок кукурузы. Такие волосы были у матери Эли. А вот у мисс Брейтон они скорее медового цвета. Господи, с чего это он вдруг подумал о ней?

— И ты, Эли, тоже присылай мне письма в Доусон. Тетя Лиза поможет тебе их писать. Договорились?

— А к моему дню рождения ты вернешься?

Клейтон свернул газету и почему-то снова вспомнил, сколь многим ему пришлось пожертвовать ради Эли, когда умерла его мать; вспомнил, каким беспомощным себя чувствовал с крошкой сыном на руках. Чувство огромной вины перед его матерью никогда не покидало Гардиана. Если бы она не забеременела, то была бы сейчас жива. Но ярче всего помнилось чувство одиночества. Ему и сейчас было одиноко. Он, конечно, знал женщин все эти пять лет, но ему казалось, что он никогда не найдет ту, которая сможет если не заменить его нежную жену, то хотя бы…

Эли стал смыслом жизни Клейтона. У отца болела душа при мысли о разлуке с мальчиком. Но что же делать? Он пытался найти работу в других банках. Черт побери, хотел даже наняться продавцом, плотником, поваром, но ему везде отказывали. Клейтон уже был готов забрать Эли и уехать из Сиэтла — и тут встретил мисс Брейтон. Если повести дело с умом, то еще можно вернуть себе все, что у него отняли.

— Пап! Ну что же ты не отвечаешь? Ты вернешься к моему дню рождения?

Клейтон обнял сына и прижал к себе. От мальчика исходил чистый запах мыла и ночной рубашки, которая сушилась на солнце и ветру. Он вспомнил, сколько раз укладывал сына спать, как долго стоял в дверях, глядя на уснувшего малыша и думая о том, что взял на себя непосильную ношу: вырастить мальчика без матери.

Гардиан начал медленно покачиваться в поскрипывающей качалке и наконец проговорил:

— Нет, приятель, к твоему дню рождения я не вернусь. Но я буду думать о тебе. — Он поцеловал мальчика в лоб. — А тетя Лиза попросит мисс Софи испечь тебе огромный шоколадный торт, и ты задуешь на нем пять свечек…

— Папа, шесть свечек! Мне уже будет шесть лет. Пять было в прошлом году.

— Как, уже шесть? — с притворным удивлением спросил Клейтон. — Подумать только, у меня почти взрослый сын.

Эли выпрямился и прижал ладошки к щекам Клейтона.

— Если я взрослый, то возьми меня с собой. Клейтон покачал головой и грустно улыбнулся.

— Нет, сынок, не могу.

В гостиную вошла тетя Лиза, маленькая живая старушка с белыми как снег волосами. Она без всякой надобности потрогала фотографии на пианино, поправила картины на стенах и обратилась потом к мальчику:

— Неужели ты хочешь уехать и оставить бедную тетю Лизу одну, Эли? Ты только недавно ко мне переехал. Я не успела даже научить тебя читать и считать, как когда-то научила всему этому твоего папу на забытом Богом ранчо в Канзасе.

Клейтон улыбнулся тетке. Она и вправду научила его многому — во всяком случае, именно с ее помощью он сумел чего-то добиться в жизни.

— А кто будет ходить со мной на рынок и носить мою корзинку? Кто будет заводить часы с кукушкой? И кто будет вылизывать миску, в которой мисс Софи готовила тесто для печенья?

Тетя Лиза принялась взбивать подушки на диване. Она всегда бросалась наводить порядок, если ее что-нибудь беспокоило.

— Да, но папе тоже без меня будет трудно! Клейтон крепко обнял мальчика.

— Я как-нибудь управлюсь, сынок. Честное слово.

— Уж о папе можешь не беспокоиться, молодой человек, — добавила тетя Лиза. — Я сама видела, как он объезжал дикую лошадь и со ста футов попадал в бутылку. К тому же он отлично варит бобы. В этом с ним никто не может сравниться. Так что о нем не беспокойся.

Тетя Лиза хотела взять мальчика на руки, но тот зажмурил глаза и теснее прижался к отцу.

— Оставь его, Лиза. Мы еще немного покачаемся, да, приятель?

— Но уже восемь часов. Эли пора спать, а тебе завтра надо с утра спешить на пристань. — Она прошла в дальний конец комнаты и тут, не выдержав, повернулась и выпалила: — И что это за блажь тебе пришла в голову? Золото он, видишь ли, едет копать! Будто я тебя не знаю. Что-то ты задумал. Ты не овца, чтобы бежать, куда все. У тебя есть сын, которому ты нужен здесь.

— Знаю, — прошептал Клейтон, продолжая равномерно раскачиваться. — Знаю.

Клейтон еще долго сидел в кресле после того, как Эли заснул у него на руках.


Пароходы, отправлявшиеся на север, брались буквально с бою. Еще год назад пустые доки Сиэтла были похожи на кладбище. Теперь здесь бурлила жизнь от восхода до заката. Пароходы с золотоискателями уходили каждый час.

Утро началось проливным дождем, который продолжал моросить весь остаток дня. Но рвущиеся к золотым приискам люди, которых здесь звали «стампидерами», [Этим словом, образованным от «slampede» (панический бег стада или табуна), называли людей, хлынувших в Клондайк во время золотой лихорадки. — Здесь и далее примеч. пер.] не обращали внимания на непогоду. «Даешь Аляску!» — кричали они, пробиваясь к сходням.

На пароходе царила страшная толчея. В поисках своих кают пассажиры бродили по коридорам, сновали вверх и вниз по трапам. Стюард отвел Аурелию в каюту на двоих и заметил, что на пароходе плывут только четыре женщины. Мужчинам же, купившим билеты первого класса, предоставлены шестиместные каюты.

Большую часть ее багажа погрузили в трюм, а в каюту матрос принес только чемодан Аурелии. В каюте слева плыли жена священника, ехавшая к мужу, и стенографистка, путешествовавшая с отцом, который служил топографом в какой-то экспедиции. Справа находился один из немногих благоустроенных туалетов. В одной каюте с Аурелией ехала вдова Лили Лоберж, которая путешествовала с братом.

Не успела Аурелия познакомиться с вдовой, как явился стюард и сообщил, что всем пассажирам велено сойти на берег и собраться на пирсе. Государственный инспектор хочет сосчитать пассажиров, поскольку многие отправляющиеся в Аляску суда часто бывают опасно перегружены.

— Еще что придумали! — возмутилась вдова. — Так нам придется ждать обеда до девяти часов.

На пристани толклись сотни провожающих. Укрываясь от дождя под черными мужскими и разноцветными дамскими зонтиками, они дожидались отплытия судна, на котором уезжали их родственники и друзья. Женщины выстроились вместе с остальными пассажирами в длинную очередь. Провожающие и отъезжающие перебрасывались грубоватыми шутками:

— Что-то вы никак не можете отплыть!

— Как думаешь, пойдете ко дну или нет?

— Говорят, утонуть — это удовольствие по сравнению с тем, что нас ждет на Юконе.

— А завещание написали?

— Может, лучше смыться, пока не поздно? Пассажиры медленно двигались к сходням, проходили мимо инструктора и поднимались на пароход.

— Поглядите вон на того юнца, — обратилась к Аурелии вдова. — Какой хилый, ну в чем душа держится!

Аурелия проследила за ее взглядом и увидела тощего продавца, у которого покупала продовольствие и снаряжение. Значит, все-таки решил ехать в Клондайк, а не на Кубу.

— А вы заметили мужчину в конце очереди? — шепнула Лили Лоберж. — Высокий такой, широкоплечий, но сложен отлично. Даже если он не так уж хорош лицом, все равно достоин внимания.

Аурелия была поражена, что женщина из приличного общества без стеснения так обсуждает мужчину, но все-таки обернулась. У нее перехватило дыхание. Клейтон Гардиан! Он-то откуда взялся? Тоже плывет на «Релайанс»?

— Не задерживайтесь, мисс, — поторопил ее матрос. Аурелия остановилась как вкопанная.

Аурелия заметила, что вдова, которой было по меньшей мере лет сорок, прежде чем подать руку помогавшему пассажирам молодому матросу, подняла юбки значительно выше, чем это было необходимо. Ей даже показалось, что вдова подмигнула юноше.

— Ну как, разглядели его? — спросила Лили, когда Аурелия без помощи матроса поднялась на палубу.

— Да.

— Такой мужчина может доставить удовольствие любой женщине, если та сумеет завлечь его в постель, верно?

— Миссис Лоберж!

— Господи, да вы никак смущены! Я вас шокировала? Но мне показалось, что вы образованная женщина и выше глупых предрассудков.

— Вы меня ничуть не шокировали. Просто, по-моему, палуба не место для подобных разговоров.

Однокурсницы Аурелии считали, что мужчины существуют для того, чтобы доставлять женщине удовольствие, а также для продолжения рода человеческого; получив от них и то и другое, женщине лучше жить одной. Имея слишком мало опыта в любовных делах, Аурелия не знала, соглашаться с этим или нет. Во всяком случае, она обожала слушать рассказы подруг о залитых лунным светом садах, о страстных поцелуях, о мужчинах, в жилах которых течет горячая кровь, а не формальдегид.

Как только женщины зашли в свою каюту, миссис Лоберж повесила на крючок накидку и сразу же принялась снимать с себя дорожный костюм.

— Да, видела я пароходы и получше этого корыта.

— Вряд ли более комфортабельное судно доставило бы нас на Аляску быстрее.

— Это верно. Знаете, дорогая, капитан сказал, что мы с вами самые привлекательные женщины на корабле. Он, наверно, посадит нас с вами за свой стол.

— Очень мило с его стороны. Полураздетая миссис Лоберж принялась шарить в самом большом из своих трех сундуков, небрежно выбрасывая элегантные шелковые платья — вишневое, цвета морской волны, кружевные нижние юбки и блузки.

Аурелия вспоминала платья нежных пастельных тонов, которые надевала на балы и вечера во время своего дебюта. В отличие от Виолетты она не слишком заботилась о нарядах. Было бы удобно — таково было ее основное требование к платьям. Но может, будь у Аурелии платья, подобные этим, молодые люди обращали бы на нее больше внимания?

— Наконец-то нашла! — воскликнула Лили, вынимая из сундука очаровательное платье, переливавшееся всеми оттенками синего. Приложив его к себе, она заявила с уверенностью, которой Аурелия не могла не позавидовать:

— Сегодня вечером все мужчины будут у моих ног.

Аурелия не могла не признать, что миссис Лоберж была почти идеально сложена. Да, в этом наряде она будет выглядеть восхитительно.

— Прелестное платье, миссис Лоберж, — сказала Аурелия, старательно отгоняя вдруг возникший образ сраженного красотой вдовы Клейтона Гардиана.

— Пожалуйста, милочка, зовите меня Лили. Мы ведь будем жить в одной каюте почти неделю.

Девушка кивнула в знак согласия. Лили бросила платье на койку так небрежно, что оно сползло и упало на пол. Аурелия подавила в себе невольный порыв поднять и расправить его. Сама она собиралась идти на обед в том же невзрачном коричневом платье, в котором прибыла на пароход, но вдруг у нее возникли сомнения. За спиной послышался шелест нижней юбки из тафты.

— Душечка, помогите мне затянуть корсет. Чтобы влезть в это платье, мне нужно стянуть талию до восемнадцати дюймов. Моя горничная отказалась сопровождать меня на Юкон, или как там это называется — Клондайк, Аляска? — в общем, туда, куда мы едем. А сама я затянуть корсет не могу.

— Так перетягивать тело вредно для здоровья, даже опасно, — заметила Аурелия, затягивая талию Лили.

— Чем не пожертвуешь ради того, чтобы выглядеть более стройной, — отозвалась Лили. — Неужели вы хотите сказать, что у вас такая изящная фигура от природы?

— Изящная фигура?

— Вы же носите корсет?

— Разумеется, но не затягиваюсь до такой степени, чтобы стеснять жизненно важные органы.

— А одна моя подруга, чтобы иметь шестнадцатидюймовую талию, даже удалила два нижних ребра, — рассмеялась Лили. — По-моему, это уж чересчур.

— Еще бы, — отозвалась Аурелия, застегивая пуговицы на спине Лили.

Затем Лили показала ей белые лайковые туфельки на французских каблучках — Аурелия представить себе не могла, чтобы в них можно было ходить, — и белые шелковые чулки с кружевной вставкой на подъеме.

— Если хотите, я помогу вам. Вы же собираетесь переодеться к обеду?

— Нет. Мне не во что. В кассе сказали, что в каюту можно занести только небольшой чемодан. А я и не подумала, что понадобится переодеваться.

Лили сморщила носик и пожала плечами.

— Это правило не относится к дамам. Хотите, я вам одолжу платье? По-моему, у нас один и тот же размер, разве что у вас немного пышнее грудь и уже бедра.

— Нет, спасибо, не надо, — смутившись, отказалась Аурелия.

— Разве вам не хочется произвести впечатление на того великолепного мужчину, что мы видели на пирсе?

— Да нет. Зачем?

Вдова подкрасила губы и с удивлением посмотрела на Аурелию.

— Да затем, что он наверняка неравнодушен к дамским чарам. Это было бы неплохо. — Она облизала губы и оценивающе оглядела себя в зеркальце. — Я заметила, что на пирсе он часто смотрел на вас, даже шею вытягивал.

— На меня?

— Да-да. На вас. Но раз вас это не волнует, значит, вы не будете возражать, если я попрошу капитана представить меня ему. Он по крайней мере выглядит приличнее, чем вся эта разношерстная публика. Хотя, в сущности, все равно, как он одет. Дело не в одежде.

— Ваши слова можно истолковать превратно…

— Да бросьте, Аурелия! Жизнь слишком коротка, чтобы ее стоило принимать всерьез. Раз мы не знаем, что нас ждет завтра, надо уметь выжимать капельки радости из сегодняшнего дня, а не раздумывать, что прилично, а что нет. Будете долго ждать, останетесь ни с чем. Вспомните известные слова: «Когда придет время умирать, не дай вам Бог обнаружить, что вы и не жили». Я по крайней мере собираюсь жить.

Лили подмигнула Аурелии, накинула на плечи кошачий палантин и вышла из каюты.

Оставшись одна, Аурелия грустно посмотрела на свое скромное платье и на разбросанные по каюте шелковые наряды. Ох и неряха же эта Лили! Аурелия подняла платье цвета морской волны, встряхнула его, как это делает горничная, и положила на одну из пустых коек. Потом подняла вишневое, но не отбросила, а приложила к себе. Виолетта говорила, что ей идет вишневый цвет. Окинув каюту взглядом, Аурелия не нашла зеркала, даже стекло иллюминатора не давало отражения, а маленького зеркальца у нее не было.

Девушка закрыла глаза и тихонько напела несколько тактов вальса, который Виолетта часто играла на рояле. Фантазия унесла Аурелию в танцевальную залу, где ее, улыбаясь, ждал мистер Гардиан. Вот Клейтон протянул ей руку, и они закружились в вальсе. Неужели он правда высматривал ее на пирсе?

Аурелия принялась вальсировать между койками, но почувствовала, что делает это неловко, и сурово отчитала себя.

Мечтательное настроение исчезло. Она положила вишневое платье на пустую койку рядом с платьем цвета морской волны. Затем одернула юбку своего коричневого платья, поправила выбившиеся локоны и накинула на плечи самую теплую шаль. Нет, она не из тех женщин, которые порхают по залу в шелках и на высоких каблучках. У нее нет никаких иллюзий…

Однако в дверях каюты Аурелия остановилась и пощипала свои щеки, чтобы на них проступил румянец.

Глава 4

И надеясь увидеть Гардиана, и еще не зная, как поступить, если увидит его, Аурелия набралась храбрости и вошла в переполненную столовую. Ее обезоружили дружелюбные улыбки мужчин, стоявших с тарелками в руках. Одни ждали, когда освободятся места за столами, другие ели стоя. Но Гардиана здесь не было. А вот свою соседку Аурелия сразу увидела. Миссис Лоберж сидела за столиком капитана, который был всецело покорен ее чарами, однако улучил минуту сказать официанту, чтобы тот проводил Аурелию к их столу.

— А вот и ты, дорогая, — сказала Лили. — Я тут говорила капитану, какое у него прекрасное судно.

Майк Кегман привстал и широко улыбнулся.

— Плавучим отелем его, конечно, не назовешь, но, во всяком случае, штормов оно не боится. Чего не скажешь о доброй половине судов, отплывающих из Сиэтла. Садитесь ближе к середине, — предложил он Аурелии. — Сейчас вам принесут обед.

— Кажется, вы да я — единственные женщины, которых морская болезнь не уложила в постель. — И вдова подмигнула Аурелии.

— Мне очень жаль это слышать, — отозвалась Аурелия. — Нужна медицинская помощь?

— Никакой помощи им не нужно, — сказал капитан. — Пройдет день-другой, привыкнут к качке и будут в полном порядке. И у нас на корабле есть врач.

Аурелия поняла, что капитан из тех, кто признает только врачей с усами. Но решила не портить Лили удовольствие и не вступать с ним в спор.

Через несколько минут матрос принес Аурелии тарелку.

— Ешьте, пока можете, — заметил ей капитан. — Сегодня море спокойное, но погода может измениться в любой момент. А уж когда старушка «Релайанс» начинает выплясывать на волнах, пассажиры все как один теряют аппетит.

Аурелия посмотрела на вареную свинину, пюре из кукурузы и положила вилку на стол.

— Мисс Брейтон, я как раз говорила капитану, как я счастлива, что покинула этот огромный склад, который они называют Сиэтлом. Какая скучища — сплошные ряды лотков. А теперь мы плывем на прекрасном пароходе и завтра увидим горы, морских птиц, может быть, даже парочку китов. Какую вы выбрали замечательную профессию, капитан!

Майк Кегман буквально таял от комплиментов вдовы. «Надо же так беззастенчиво льстить!» — осуждающе подумала Аурелия.

Она жевала кусочек хлеба и слушала, как Лили со вздохами повествует о своей одинокой жизни. Вдова похлопала ресницами и с улыбкой сказала:

— Я, наверное, нагнала на вас тоску рассказами о моих несчастьях, капитан. Давайте поговорим о другом. Скажите, а какие у вас тут устраивают развлечения для пассажиров?

— Танцы, например.

— Ах, я обожаю танцевать! До сих пор помню свой первый котильон. И балы. Что может быть приятнее, чем кружиться в объятиях сильного, красивого мужчины!

— Договорились. Завтра вечером велю ребятам настроить скрипки и попляшем досыта. Сегодня уже поздно. У нас выключают электричество в двадцать два часа. — Капитан повернулся к Аурелии: — А для тех, кто любит почитать, есть керосиновые лампы.

— Замечательно, капитан, просто замечательно! — воскликнула Лили и положила руку на стол рядом с рукой капитана.

— Обещаете мне первый танец? — спросил тот, чуть ли не касаясь ее руки.

— С удовольствием.

— И наденете это роскошное платье?

— Это? — Вдова бросила на платье пренебрежительный взгляд, словно ей и в голову не приходило, что его можно назвать роскошным. — Может быть.

Аурелия была поражена тем, как легко вдова вскружила голову капитану. Он восторженно высказался о ее наряде, пригласил па первый танец, только что не пожал ей у всех на глазах руку. Того и гляди начнут называть друг друга по имени. Неужели все мужчины так же падки на лесть?

«Интересно, вышло бы у меня что-нибудь, примени я подобную тактику? Сумела бы так же наклонять голову и опускать глаза? И звонко, как колокольчик, смеяться?» Обычно Аурелии легче всего было обсуждать с кавалерами погоду. Правда, и это происходило не так уж часто.