logo Книжные новинки и не только

«Шальные желания» Зора Слоун читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Зора Слоун Шальные желания читать онлайн - страница 1

Зора Слоун

Шальные желания

1

— Подожди, сейчас увидишь его. Он невероятно красив!

Это было первое, что Джин услышала о Лансе Диллоне в случайно подслушанном разговоре двух девушек, сидевших недалеко от нее.

Джин не была близко знакома с этими девушками, лишь знала их имена: о незаурядной внешности Ланса Диллона говорила Милли, а Лайза хихикала ей в ответ. Обе были весьма привлекательными блондинками с голливудскими белозубыми улыбками.

— Ты, должно быть, шутишь! — фыркнула Лайза. — У нашего профессора сын-красавчик? Это невозможно!

— Клянусь, так и есть, — настаивала Милли. — Спроси кого угодно.

Лайза огляделась и заметила Джин, сидевшую ближе всех.

— Давай спросим нашу англичанку, — хитро улыбнувшись, проговорила она.

Джин напряглась. Ей не хотелось попадать в неловкое положение.

— Ты видела нового по истории? — обратилась к ней Милли.

Девушка покачала головой.

— А что случилось с профессором Диллоном?

Милли округлила глаза.

— Ты что, с другой планеты?

Джин не стала отвечать. И почему всем что-нибудь от нее надо? Она ведь ни к кому не приставала, и им не стоило бы задевать ее.

— Не иначе как с Марса! — хихикнула Лайза.

Подружки весело рассмеялись.

Джин не видела в этом ничего смешного. Ей только хотелось, чтобы они оставили ее в покое.

— У профессора Диллона сердечный приступ, — сообщила всезнающая Милли.

— О… — Джин расстроилась. Ей всегда нравился старый профессор. — С ним все в порядке?

Милли пожала плечами. Ее не слишком интересовало здоровье преподавателя.

— Вот он, — прошипела она Лайзе, и обе мгновенно забыли о Джин.

Девушку это не огорчило. У нее никогда не было много друзей. Тренировки, занятия и еще работа не позволяли ей посещать молодежные сборища в колледже.

Без особого интереса Джин взглянула на вошедшего преподавателя, и ей пришлось признать, что более красивого мужчину она никогда не видела.

Он был очень высок, выше шести футов. Черные волосы, откинутые назад, открывали высокий лоб. Черты лица были классически правильными и казались высеченными из гранита. Сколько ему лет, трудно было определить, но это не имело никакого значения.

Джин не могла отвести взгляда от его пронзительно-синих глаз. На мгновение ей показалось, что она уже видела эти глаза раньше.

Мужчина оглядел аудиторию и пробежал глазами по списку группы. Он не произнес ни слова, но стояла полная тишина.

— Меня зовут Ланселот Диллон, — произнес он сухим официальным тоном. — Друзья зовут меня Ланс, а вы можете называть профессором Диллоном, — по крайней мере, до тех пор, пока не станете известны так же, как, скажем, Джордж Вашингтон. Тогда зовите хоть Дураком.

Повисла тишина, а затем вся группа дружно рассмеялась. Все, кроме Джин. Ей не было смешно. Она уже начинала скучать по старому профессору, снисходительному, рассеянному и не придиравшемуся зря.

— Итак, ваши работы. — Он приподнял папку с тетрадями. — Я буду называть ваши имена, а вы подходите.

Так все и происходило. По ходу молодой Диллон давал краткие комментарии. Он оказался более строг, чем его отец.

К счастью для Джин, в группе было еще пятнадцать студентов, так что отсутствие ее реферата оказалось незамеченным. По правде говоря, она вообще надеялась, что на нее не обратит внимания. Так она старалась держаться и па других лекциях и семинарах, которые посещала в колледже — скромном учебном заведении в маленьком городке неподалеку от Бостона. Пару раз она нервно вздрогнула, когда взгляд Диллона скользнул по ней. Но, по-видимому, она не привлекла внимания преподавателя. Джин решила вздремнуть, как обычно.

Обсуждение великих имен почти закончилось, когда удача повернулась к ней спиной: Диллон все-таки назвал ее имя. Если бы он не следовал алфавитному порядку, то Джин Кейси могла бы не беспокоиться до следующего раза.

— Джиневра Кейси? — повторил преподаватель. — О Господи, Джиневра! Это невозможно! Комический ужас, прозвучавший в его восклицании, вызвал всеобщий хохот.

Если поначалу сынок профессора и мог рассчитывать на ее симпатию, то теперь у него не осталось шанса. Что он нашел смешного в ее имени?

Все студенты обернулись в сторону виновницы веселья.

Диллон приподнял бровь.

— Прошу прощения. Не ожидал встретить здесь прекрасную королеву. [Джиневра — королева, супруга легендарного короля Артура и возлюбленная самого прославленного из рыцарей Круглого стола — Ланселота. (Здесь и далее — прим. пер.).]

Джин понимала, что ее мало кто воспринимает здесь всерьез. Она слишком отличалась от американок. Их волосы всегда были завиты и замысловато уложены. А у нее были от природы вьющиеся черные волосы, короткие, как, у мальчика. Далеко не каждый мог оценить ее поразительную женственность. Уголки ее изумрудно-зеленых глаз слегка поднимались к вискам, а полные губы были мягки и нежны. Она была невысокой и еще по-юношески угловатой. Ее точеная фигурка с высокой грудью, тонкой талией и длинными стройными ногами казалась хрупкой, но это было обманчивое впечатление.

Как-то один парень заявил ей, что она очень даже ничего. Но в ответ он услышал лишь ее пренебрежительный смешок и больше этих слов не повторял.

И тут Джин вспомнила, где видела этого мужчину раньше. Несколько дней тому назад утром из-за тумана ничего вокруг нельзя было разглядеть. Это не остановило ее. Она пробегала второй круг, когда внезапно налетела на кого-то.

— Какого черта!.. — услышала она сердитый возглас и выругалась в ответ, уже падая на землю.

— Вы не ушиблись? — Кто-то присел рядом с ней.

Джин подняла голову и встретилась с пронзительными синими глазами. Ленивая улыбка показалась на небритом лице. Девушка не видела повода для веселья и продолжала сердито дуться. Видимо, мужчина воспринял ее взгляд как обвинение и решил перейти в наступление.

— Это вы натолкнулись на меня, — уточнил он.

— А зачем вы стояли посреди дорожки?

— Да, но я не ожидал никого встретить в столь ранний час, особенно любителей толкаться.

— Я не толкаюсь, а бегаю, — прошипела Джин.

— Понятно.

Этот тип уже злил ее.

— Здесь дорожка колледжа, — решила она поставить его на место.

— Знаю.

Джин недоверчиво прищурила глаза. Конечно, в колледже встречались и взрослые студенты. Но его она не помнила, а его трудно было не заметить.

— Я здесь недавно, — произнес незнакомец, уловив подозрение в ее глазах.

Так я и предполагала, подумала про себя девушка и спросила:

— А чем вы занимаетесь? Он как-то странно улыбнулся.

— История, средние века. А вы?..

Джин не ответила, решив, что их разговор слишком затянулся. Она проигнорировала протянутую руку и легко поднялась, разминая ноги.

— Может, пробежимся вместе? — предложил он. — Чтобы избежать новых столкновений.

— Я люблю бегать одна, — спокойно ответила Джин.

Отказ вовсе не обидел его.

— Должно быть, трудно бегать каждый раз, словно на соревнованиях? — с улыбкой спросил он.

Джин понимала, что он пытается расположить ее к себе. Но не была намерена продолжать знакомство и поэтому резко бросила:

— С чего вы взяли, что я бегаю, как на соревнованиях?

— Я просто предположил. — Он лениво потянулся, но в глазах мелькнули лукавые огоньки. Его взгляд вобрал в себя и короткие шорты, и выцветшую майку, на которой еще было заметно название известного английского спортивного клуба.

Под его взглядом Джин вдруг почувствовала себя женщиной. Но едва он отвернулся, она почему-то ощутила себя оскорбленной. Вряд ли сейчас она могла вызвать интерес у взрослого мужчины, тем более у такого симпатичного.

На прощание он произнес:

— Следует быть осторожной, бегая в одиночестве.

Это прозвучало как предупреждение.

Джин смотрела в спину удалявшегося, и ей казалось, что с ней творится нечто непонятное…

— Ну, Джиневра… — произнес Диллон с оттенком сомнения, — может, вы отважитесь высказать свое мнение?

— Я… По какому поводу? — пробормотала девушка, не успев сообразить, какой вопрос был задан.

— Я спросил, — пытаясь ей помочь, напомнил Диллон, — соответствует ли исторической правде образ Ричарда Глостера у Шекспира.

Но подсказка ей не помогла.

— Трудно сказать определенно.

Не могла же она признаться, что никогда не читала Шекспира.

Профессор Диллон пристально посмотрел на нее, введя в смущение, а потом спросил кого-то другого. И если бы не антипатия, которую она почему-то испытывала к Лансу Диллону, девушка готова была расцеловать ему руки за столь благородный жест.

Как только прозвенел звонок, Джин попыталась ускользнуть из аудитории.

— Джиневра! — услышала она за собой властный голос.

Проигнорировать этот призыв не было возможности. Она нехотя повернулась. Милли и Лайза захихикали, проходя мимо.

Девушка медленно подошла к столу Диллона. Она ожидала, что получит по первое число за невнимательность. Но вместо этого профессор, как-то странно взглянув на нее, спросил:

— Кто вас так назвал — Джиневра?

— Что? — Джин опешила от неожиданности. — Моя мама… Вообще-то с детства я называла себя Джин. Так и пошло. А что? — Она совсем забыла, что перед ней преподаватель, а не случайный знакомый по беговой дорожке.

— Да так, ничего. Просто редко встречаю друзей по несчастью, — улыбнулся он.

— Прошу прощения? — Она ничего не могла понять.

— Мой отец назвал меня Ланселотом, — объяснил Диллон. Джин все еще не понимала, что он имеет в виду. — Ланселот и Джиневра — герои любимого романа моего отца «Смерть Артура».

— А… — произнесла Джин не слишком уверенно.

— Вам нравится этот роман?

Ей хотелось солгать, сказав «да», но это не спасло бы: она будет быстро разоблачена.

— Я не читала его, — ответила она честно.

— Правда? — Это прозвучало скорее удивленно, чем насмешливо. — Ну что ж, мы это исправим. А как насчет хроник Шекспира? Вы ведь писали реферат о них для моего отца? — Джин не стала отвечать. И так было понятно, что он уже знает: ничего-то она не писала. — По крайней мере, должны были написать. Но что-то я не помню вашей работы.

Девушка решила признаться сейчас. Чем раньше, тем лучше.

— Я не писала. Я говорила вашему от… профессору Диллону.

— Говорили что? — спросил он.

— У меня была встреча.

— Встреча? — повторил Диллон и тут же сообразил: — Занятия бегом?

— Да, я должна была тренироваться.

— А, так вы получаете спортивную стипендию? Тогда все понятно.

Джин догадалась, что он, как и многие в колледже, считает ее просто безмозглой спортсменкой.

— Многие склонны полагать, что если подросток способен пробегать стометровку быстрее своих сверстников, то ему будет легко окончить любой колледж. К несчастью для вас, я не отношусь к таким людям. Понятно?

— Да, — стиснув зубы, проговорила Джин.

— В таком случае вы должны мне задание. Правильно? — Синие глаза неотрывно следили за ней.

— Правильно, — недовольно отозвалась девушка. — Могу я идти?

— Когда у вас следующий семинар?

— В четверг, — сказала Джин, заранее боясь этого дня.

— Прекрасно. Через три дня, — подсчитал он. — У вас будет достаточно времени.

— К этому времени вы хотите получить мою работу? — недоверчиво спросила Джин.

— А что? Какие-то проблемы?

Нет, это только начало проблем. Уже в дверях она спросила:

— Как себя чувствует ваш отец?

Ее слова прозвучали искренне. Возможно, поэтому Диллон ответил:

— Он все еще в больнице, но опасность позади. Врачи говорят, что он поправится, если будет строго следовать их рекомендациям.

— Я рада, — просто проговорила Джин.

— Можно ему передать ваши пожелания?

Джин кивнула.

— Хотя вряд ли он меня помнит.

Наблюдая за удалявшейся Джин, Ланс размышлял о том, что отец наверняка запомнил эту девушку. Всякий хороший преподаватель заметит ученика, который на занятиях постоянно глазеет в окно, мечтая очутиться подальше от колледжа.

Ланс вздохнул. Он и сам работал здесь не по собственному желанию, а лишь для того, чтобы сохранить место за отцом. Любя историю, он терпеть не мог заставлять молодых читать что бы то ни было вместо любимых ими комиксов. А некоторые, вроде Джин, и вообще предпочитали учебе наматывание бесчисленных кругов на беговой дорожке.


— Как все прошло, сынок? — спросил отец, когда Ланс навестил его в больнице.

— Отлично, папа, — ответил Диллон-младший.

Врачи считали, что Дуэйн Диллон уже отслужил свое и должен беречь здоровье. Но Ланс понимал: преподавание для отца — это жизнь.

— Лжец! — возразил отец. — Ты ведь ненавидел каждую минуту, проведенную там.

— Ну, может, и так, — согласился Ланс. — Но не волнуйся, я протяну семестр или два.

— Спасибо, сынок, — искренне сказал Дуэйн.

— Не надо благодарности. Лучше быстрее выздоравливай.

— Постараюсь. — Отец улыбнулся и добавил: — А как моя девочка?

— Просто кошмар.

Девочкой была дочь Ланса, любимая внучка Дуэйна.

— Сколько миссис Шерман работает у тебя, папа?

— Около пятнадцати лет, а что?

— Да не знаю, сколько еще она сможет выносить эту егозу.

— Миссис Шерман сильная женщина. Не беспокойся за нее. Шалости ребенка — для нее забава.

— Посмотрим.

Ланс обожал дочь, но не склонен был поощрять ее капризы.

— Ей нужна мать, — задумчиво проговорил Дуэйн, возвращаясь к излюбленной теме.

— Я и сам вырос только с отцом, — напомнил Ланс.

— Ну и в кого ты превратился?

Ланс улыбнулся в ответ. Он уже лет десять писал новеллы и эссе, причем довольно успешно. У него было имя в литературных кругах. И хотя отец сокрушался, что он забросил историю ради литературы, но в душе гордился им. Ланс очень любил отца и негодовал на тех студентов и преподавателей, которые считали Дуэйна выжившим из ума стариком. Задумавшись об этом, он вспомнил события минувшего дня.

— На одном из твоих курсов есть девушка, смахивающая на мальчика-подростка, но весьма симпатичная. У нее ярко выраженный английский выговор.

— Джиневра, — улыбнулся отец.

— Да, она.

— Она действительно из Англии и учится на их стипендию.

— Знаю. Спортсменка… Я думал, что подобная практика себя изжила. — Дуэйн взглянул на сына, не понимая, что тот имеет в виду. — В колледж охотнее принимают того, кто может забросить мяч в кольцо или пробежать быстрее собственной тени. А знания не в счет.

— Ничего не поделаешь, — примирительно заметил отец. — Это своего рода реклама учебного заведения.

— Никто не осмеливается поставить на место эту английскую девчонку, — недовольно продолжил Ланс. — Весь семинар она проводит, глазея в окно, а потом еще и обижается, когда я прошу принести невыполненное задание.

— У нее, вероятно, есть проблемы, — попытался защитить Джин профессор Диллон.

— Например?

— Не знаю. Она не очень многословна.

— Удивлен, что ты так быстро заметил ее. Обычно она сидит тише воды, ниже травы.

— Разумеется, для того, кто понятия не имеет, о чем идет речь на семинаре, это самое мудрое поведение.

Ланс не сказал отцу, что встретился с этой девушкой на утренней пробежке. Он узнал ее сразу, как только вошел в аудиторию. Но Джин, казалось, не обратила на него никакого внимания. Это не слишком льстило самолюбию Диллона. Однажды, когда женщина холодно отнеслась к нему, он сделал большую ошибку, женившись на ней.

— Будь с ней помягче, — обратился Дуэйн к сыну. — Иногда ты, сам того не замечая, смахиваешь… на зануду.

Ланс не стал спорить.

— Мое занудство вряд ли затронет твою английскую протеже. Она рассеянна и к тому же не собранна.

— Я заметил, — усмехнулся отец.

— Не беспокойся! Как минимум три месяца у тебя с ней не будет трудностей, да и у меня тоже. Ее время будет уходить на выполнение заданий.

— Да… — Казалось, Дуэйн что-то собирался сказать сыну, но потом передумал. Только через три дня Ланс понял, о чем хотел предупредить его отец.

2

В четверг Джин опять не успела незаметно ускользнуть из аудитории. Вообще-то она предпочла бы и вовсе не приходить на семинар Диллона, но ведь это не спасло бы ее от надвигавшейся катастрофы. Кроме того, было еще какое-то смутное, непонятное ей самой желание, чтобы Диллон узнал правду от нее, а не от кого-то другого. В последний момент она все-таки струсила и решила сбежать. Но опоздала.

— Мисс Кейси, задержитесь, пожалуйста, — услышала она голос Ланса, пробираясь к выходу, когда он еще был в окружении других студентов.

Джин неохотно поплелась к его столу. Она знала, что ей предстоит. Сотни раз приходилось проходить через это.

Девушка остановилась в стороне, ожидая, пока он освободится. Похоже, он нравился студентам, и они не спешили расходиться, когда можно было поговорить с ним. Сегодня его семинар был последним в расписании, и никто не торопился. Но Джин торопилась. Она ждала, постоянно поглядывая на часы. Ланс заметил это и отпустил других.

— Надеюсь, не слишком задерживаю вас? — язвительно осведомился он, когда они остались одни.

Что за глупый вопрос? Разумеется, задерживает. Но Джин не собиралась ввязываться в бесполезный спор и коротко бросила:

— Нет, ничего.

— Вот и отлично, — усмехнулся Ланс. — Вы принесли вашу работу?

— Нет, — тем же тоном произнесла она.

Джин ожидала услышать слова, которые обычно звучали в таких случаях. Бездельница. Наглая. Невежественная. Такие эпитеты преследовали ее с первых лет учебы. С каким рвением и желанием учиться шла она когда-то в первый класс! Но ни один ребенок не вынесет, когда его постоянно ругают и высмеивают, как бы он ни старался.

Диллон внимательно посмотрел на нее и неожиданно спросил:

— Сколько вам лет?

— Двадцать один.

— Многовато для студентки первого курса. Но вы не выглядите на свой возраст.

Джин не восприняла его слова как комплимент. Другие студентки колледжа кокетливо одевались и злоупотребляли косметикой. Ее же не слишком заботила собственная внешность.

Ланс Диллон присел на край стола, скрестив руки и не сводя с нее глаз. В его лице была какая-то особая мужественность: упрямый подбородок, широкие скулы, непреклонный взгляд. В джинсах и легком свитере он был похож скорее на героя вестерна, чем на профессора истории. Внезапно Джин показалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди. Неужели она ничем не отличается от других наивных и впечатлительных девчонок? Но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она заставила себя поднять голову и в упор посмотреть на Диллона. Наверное, напрасно. Пронзительно-синие глаза чуть не лишили ее самообладания.

— В чем трудности? — мягко спросил он. — Что вам мешает?

Джин набрала в грудь побольше воздуха и выпалила, чувствуя себя так, будто прыгает в ледяную воду:

— Я дислексик. [Дислексия — врожденный дефект, проявляющийся в неспособности понимать напечатанный или написанный текст.]

— Это ведь не так страшно, — тихо сказал Ланс и, поняв ее состояние, добавил: — Но многие этого не понимают, так?

Она кивнула. Искреннее участие Диллона-младшего, желание разобраться в ее трудностях было сейчас для нее как глоток свежего воздуха, хотя она по-прежнему испытывала к нему недоверие.

— Значит, вы почти не можете ни читать, ни писать, — продолжал Диллон. — Кто поставил вам такой диагноз?

Глаза Джин потемнели. Она с тоской вспомнила тот ужасный день, когда ей в школе сказали о дислексии и о том, что у нее нет ни малейшего шанса учиться дальше. Ей казалось тогда, что ее отчаяние непереносимо.

— В школе, — пробормотала она, — мне сказали об этом еще в школе.

Ей хотелось повернуться и убежать от пронизывающих синих глаз. Но Ланс еще не удовлетворил свое любопытство.

— Есть особые методы, — проговорил он. — С вами кто-нибудь занимался?

— Нет.

— Как же вы учились?

— Поступила в другую школу.

Ланс засмеялся.

— Прекрасный выход. Сколько же школ вы сменили?

— Десять, — коротко бросила Джин.